— По воле покойного Александра Алмазова, — начал он, — главой рода назначается его законный сын — Демид Александрович Алмазов.

Брат и сестра, сидевшие напротив, переглянулись. Их лица вытянулись, будто кто-то выдернул у них почву из-под ног. Но управляющий не дал им времени на возражения и продолжил:

— В наследство переходит родовое имение и земли при нём, а также пакет ценных бумаг, приносящий небольшие дивиденды. Именно на эти выплаты и жил последние годы покойный.

Я слегка наклонил голову и скользнул взглядом по лицам «родни». Они явно ожидали другого исхода. Их губы дрожали от злости, но сказать было нечего.

— Таким образом, — подвёл итог управляющий, — отныне все права, обязанности и управление родом Алмазовых переходят к вам, господин Демид.

Я поднялся, не торопясь, чувствуя, как слова оседают в воздухе, как тяжёлый груз на плечах каждого присутствующего.

— Что ж, — произнёс я спокойно. — Значит, отныне я — глава рода. Пускай наследство и не богатое, но это наш дом и наша история. Я приму её такой, какая она есть.

Брат и сестра молча потупили взгляды, а управляющий слегка склонил голову, подтверждая: решение окончательно.

Я понимал, что все равно не останусь жить в Екатеринбурге, так как все мои мысли и будущее были связаны с Санкт- Петербургом и принял в тот момент самое правильно для меня решение.

— Ну что ж, братик и сестричка. Я принял одно важное решение. Я оставляю родовое поместье вам, в качестве вашей части завещания. Можете делать с ним, что захотите. Сам же я забираю все остальное и отправляюсь с этим в Санкт-Петербург. Это максимально выгодное для всех нас решение вопросов. Я вижу, как вы мне не рады и уж поверьте, сам не желаю больше оставаться тут и на минуту. Приготовьте мне повозку, я уезжаю.

Я видел, как они были недовольны моим решением, но это лучшее, на что они могли рассчитывать после того, как их коварный план разбился в дребезги. Видимо отец знал, каких змей он воспитал. Может и паренек живший до этого в моем теле был такой же, кто знает.

Повозку подали достаточно быстро, настолько сильно они хотели от меня поскорее избавиться. Я даже не попрощался и отправился на вокзал, по дороге заехав в банк, нужно было разобраться, что по итогу из денег я имею.

Нужно было разобраться с наследством — и в первую очередь с бумагами, что значились за отцом. По пути меня сопровождало странное чувство: с одной стороны, горечь от осознания того, что весь «родовой капитал» оказался скорее мифом, чем реальностью, с другой — твёрдое намерение выжать из этого хоть что-то.