Он сделал свое дело. Он обучил нас, выковал из нас оружие, вдохнул в наши души тень былой славы. Теперь его роль — наблюдение. Думаю он заслужил немного покоя за столько лет своей безукоризненной службы ордену.

Сбросив одеяло, я босыми ногами ступил на холодный пол. Дребезжащий висок напоминал о вчерашней ночи, о долгих часах планирования и бесконечных спорах. Но это был привычный дискомфорт, старый товарищ. Я потянулся, чувствуя, как позвонки издают тихое удовлетворенное потрескивание. Мое тело — это инструмент, и, как любой инструмент, оно требовало ежедневной заточки и ухода.

На кухне, заваленной картами, чертежами и странными механизмами Альфреда, царил привычный хаос. Я отодвинул пачку пергамента с изображением системы вентиляции Банного комплекса «Эбеновый кит» и принялся молча готовить кофе. Зерна, привезенные из далеких южных колоний Империи, имели густой, почти дымный аромат. Аромат пробуждения. Аромат жизни, которую мне предстояло сегодня оборвать одному мерзкому уроду.

Пока закипала вода, я приступил к упражнениям. Это был не просто набор движений для разминки мышц. Это был ритуал. Медленные, плавные движения Цигун, чтобы успокоить ум и разогнать ци по меридианам. Резкие, отточенные удары по воображаемым противникам, отработка стоек и уходов с линии атаки. Каждый мускул, каждое сухожилие пело свою партию в этой утренней симфонии подготовки. Я чувствовал, как энергия наполняет тело, сменяя вязкую усталость упругой готовностью. Я был клинком, который вынимают из ножен, чтобы провести по точильному камню в последний раз перед боем.

Затем — душ. Левая рука сама потянулась к крану с синим кристаллом, а не с красным. Я не стал себя пересиливать. Ледяная струя обрушилась на меня, сбивая дыхание, заставляя сердце выпрыгнуть из груди. Каждый мурашек на коже кричал о протесте, но я лишь стиснул зубы и подставил лицо под ледяной поток. Боль. Холод. Дискомфорт. Это были мои старые союзники. Они закаляли не только тело, но и дух. Они напоминали, что за стенами этого убежища мир не просто холоден — он враждебен, беспощаден и его нужно встречать во всеоружии, с абсолютно ясным и холодным сознанием. Кровь, которую предстояло пролить сегодня, будет не горячее этой воды.

Когда я вышел в общую комнату, уже облаченный в простые, темные одежды, удобные для движения и не привлекающие внимания, остальные уже собрались.

Алина, наша «хамелеон», нервно перебирала пальцами кисть своих огненно-рыжих волос, отчего ее сложная прическа, предназначенная для образа куртизанки высшего полета, грозила рассыпаться в один момент. Ее глаза, обычно ярко-изумрудные и насмешливые, сейчас метались по комнате, избегая встречи с моим взглядом. Она оттачивала у зеркала нужные движения: походку, изгиб спины, томный взгляд из-под длинных ресниц. Но в ее пластике читалась скованность, желание не соблазнить, а убежать от всего этого куда-то далеко подальше.