Лия, напротив, сидела в углу, неподвижная, как статуя. Ее темные волосы были убраны в строгий пучок, а лицо не выражало ровным счетом ничего. Но я видел. Видел, как безнадежно сжаты ее кулаки, как ногти впиваются в ладони, оставляя красные полумесяцы. Она смотрела в одну точку на стене, где висел старый каллиграфический свиток с девизом нашего Ордена: «Мы работаем во Тьме, чтобы служить Свету». Она повторяла эти слова про себя, как мантру, пытаясь заглушить дрожь, пробивавшуюся изнутри. В целом она достаточно хорошо справлялась со стрессом.

Альфред, наш техник и взломщик, что-то яростно паял, склонившись над своим портативным коммуникатором. От него пахло озоном и жженым металлом. Он что-то бормотал, спорил сам с собой, ронял инструменты. Его обычная уверенность куда-то испарилась, оставив лишь разрозненный набор нервных тиков.

Они нервничали. Еще бы. Вчера они были просто учениками, тайными последователями древнего культа, изучающими историю, философию и боевые искусства по пыльным фолиантам. Сегодня им предстояло стать тем, о ком они так много читали. Ассасинами. И не на учебной арене, а в реальном мире, где кровь — будет на их клинках, а ошибка стоит не выговора, а жизни.

Я налил себе еще кофе и прислонился к косяку двери, наблюдая за ними. Для меня это была одна из нескольких сотен таких «встреч». Я сбился со счета, сколько ублюдков, тиранов, коррумпированных чиновников и прочего морального отребства отправил на тот свет. Иногда это была точечная работа — один выстрел из теневого арбалета с крыши, один удар отравленным клинком в толпе. Иногда — кровавая жатва в темных залах, когда приходилось прокладывать путь через десяток охранников, чтобы добраться до цели. Но финал всегда был одинаковым: цель уничтожена. Контракт выполнен. Баланс — на секунду — восстановлен.

Мое спокойствие, казалось, действовало на них раздражающе.

— Как ты можешь быть таким… спокойным? — не выдержала Алина, переставая крутиться перед зеркалом. — Мы идем убивать человека!

— Нет, — моя чашка с тихим стуком встала на стол. — Мы идем исполнять приговор. Приговор, который этот человек сам для себя подписал, когда тридцать лет назад участвовал в уничтожении нашего Дома. Когда убивал наших братьев и сестер. Козин — не «человек». Он — цель. Орудие Империи, которое сломалось и стало работать против своего народа. Мы — те, кто пришел это орудие утилизировать.

Лия подняла на меня глаза. В ее взгляде читалась не неуверенность, а жажда.

— Он прав, Алина. Это не убийство. Это возмездие. Справедливость.