Я увеличиваю «Восприятие» еще два раза, подняв его до пятнадцатого уровня. У меня остается еще одно свободное очко характеристик и одно — навыков, но я понимаю, что пора вставать.

Время близится к полудню, впереди тренировка с Костей, а мне еще Кирюшу в кино везти.

Поднявшись, сижу на кровати и несколько минут привыкаю к новым ощущениям. Я слышу, как за закрытым окном дети играют в песочнице и переговариваются их мамы. Слышу звук проезжающих машин на дороге и различаю каждую из них. Я вижу в полумраке спальни с закрытыми шторами монетку, закатившуюся под тумбу, и маленького паучка, затаившегося под карнизом. Чувствую запах сдобы, тянущийся из соседней квартиры, и спокойное биение сердца.

В ванной, включив воду, разглядываю свое лицо в зеркале, и оно открывается мне в мельчайших деталях — от тоненьких линий сосудов в глазах до каждой поры на коже. Умываюсь, бреюсь, перекусываю бутербродом с чашкой крепкого кофе и спешу на стадион.

Пока Кости нет, разминаюсь, делаю круг-другой по беговой дорожке и смотрю на часы — его все еще нет. Парень никогда не опаздывал, наоборот, всегда приходил раньше меня. Что-то не так. Звоню, но он недоступен или вне зоны. В груди поднимается что-то щемящее и вызывающее беспокойство.

Открываю карту, поиск.

Константин Бехтерев, вот он: первая городская больница, показатель жизненных сил — шестьдесят восемь процентов. Судя по дебафу — он без сознания.

* * *

— Я к Бехтереву.

— Двенадцатая палата, — отвечает медсестра и опускает голову, смотрит в бумаги.

В воскресный день врачей в больнице практически нет. Дежурный по отделению, с которым мне удалось переговорить, сообщил, что пациент поступил ночью с множественными ушибами, переломом ребер и сильнейшим сотрясением мозга. Доставлен машиной «Скорой помощи», вызванной кем-то из прохожих. Полицейским пострадавший заявил, что неудачно упал с лестницы, ни к кому претензий не имеет и заявление писать не будет. Следов алкоголя в крови не обнаружено. И лежать Косте в больнице не меньше двух-трех недель. Физические нагрузки в будущем ему противопоказаны.

Я сразу, как только узнал, что парень в больнице, проверил, где его сестренка Юля. Ведь близких у них нет, и, если девочка одна, то позаботиться о ней некому.

Определив точный адрес, побежал туда. Пришлось поспрашивать у соседей, в какой именно квартире живут Бехтеревы. Одна сердобольная старушка спросила, кем я прихожусь Косте, узнав, что другом, сопроводила до нужной квартиры. Девочка была дома одна. Решив, что вернулся брат, она с радостным криком кинулась к двери, но увидела на пороге меня. Убедившись, что мы с Юлей знакомы, старушка ушла.