— Помнишь тот майский день, когда от меня ушла Яна?

— Помню, конечно, — она кивает и выдыхает густое облако пара.

Пахнет какой-то сладкой выпечкой, и этот теплый аромат, замешиваясь с запахами последнего дня лета, создает удивительное настроение. Я дышу полной грудью, запоминая это мгновение. Пахнет яблоками, цветами, пылью проселочной дороги и хвоей сосны, под которой мы с Кирой расположились.

— Ты заметила, что с того дня я изменился?

— Еще бы, Филя! — восклицает сестра и закашливается, слишком глубоко затянувшись. — Так ты из-за нее?

— Конечно, есть в этом и ее скажем так заслуга. Но началось все чуть раньше. Я расскажу тебе всё, потому что только когда ты безоговорочно мне поверишь, я смогу перейти к главному. Но сначала: легкая демонстрация для убедительности. Смотри на меня.

Кира замирает и роняет вейп, едва не опрокинувшись из гамака, когда я исчезаю.

— Твою мать! — восклицает она так громко, что за изгородью разражается лаем соседская собака. — Фил, ты так не шути, у меня сердце слабое! Ты где?

— Прямо перед тобой. Сейчас не пугайся, я до тебя дотронусь, — касаюсь её гладкой щеки и легко провожу по ней пальцами.

Кира вздрагивает, но не отстраняется. Она кладет ладонь мне на руку и изумленно матерится.

— Сейчас я снова стану видимым. Готова? Смотри прямо перед собой.

Я выхожу из «Скрытности и исчезновения» и не могу сдержать смех: её вытянутое лицо и выпученные глаза, которые она пытается протереть, — редкое зрелище. Обычно она держит себя в руках… если не орет на меня.

— Что за фокусы, братишка? — оправившись от удивления, она снова затягивается паром. — Что за хрень? Ты, мать его, фокусник? Иллюзионист? Ахалай-махалай? Амаяк Акопян?

Когда сестра нервничает, её пробивает на словесный поток. Но слушать и дальше её версии произошедшего времени нет, и я перебиваю:

— Угомонись. Смотри дальше. Сейчас я отойду на несколько шагов, а ты изо всех сил бросишь в меня своим вейпом.

— Э… зачем? — недоумевает Кира. — Он вообще-то денег стоит!

— Затем. Не переживай, ничего плохого с ним не случится. Когда скажу, кидай, только сильно!

Я отхожу на десять шагов, поднимаю руку:

— Кидай на счет «три»! Раз, два, три!

Одновременно она швыряет в меня свой увесистый вейп, а я активирую «Спринт». Время замедляется, и я вижу, что сестра промахнулась, и вейп летит куда-то в сторону. Догоняю его, перехватываю в полете, бегу к сестре, кладу вейп ей под ноги и возвращаюсь на место, где стоял. Деактивирую «Спринт».

Кира сидит и хлопает глазами.

— И что это было? Ты как-то размазался и… А где моя чертова сигарета, Филя?