Текущее отношение: Враждебность 20/30.

— Хватит игр, хватит рейдов, значит? Мудак ты, понял? Это с меня хватит! — бросает она в спину, но я не хочу оборачиваться. «Враждебность» значит, что со мной даже говорить не будут, станет только хуже.

Она хлопает дверью спальни. Слышу, как она там собирает вещи, говорит с кем-то по телефону, и голос при этом такой нежный, флиртующий, даже радостный, словно и не она только что психовала и злилась.

Натягиваю свои рваные кроссовки неудачи, кидаю в рюкзак мобилу, сигареты, зажигалку, ключи от дома и бумажник, и в чем был — в шортах и линялой растянутой футболке (−1 «Харизмы», прочность 2/20 ) выхожу из дома.

Иду к почему-то пустующей беседке и сажусь там. Долго гляжу на мигающую над входом в подъезд лампочку, и мой взгляд плывет.

Если бы не эти проклятые цифры репутации, я бы, как и раньше, пытался помириться, все прояснить, вымолить у Яны прощение, и мы, как и раньше, долго, до первых утренних взмахов метлы дворника, ссорились бы, орали друг на друга, я бы пытался ее обнять, а она царапалась и требовала бы убрать руки, но с первыми лучами солнца мы бы помирились, как делали это всегда до сна — такой уж у нас был уговор, никогда не ложиться спать в ссоре. Помирились бы и занялись любовью, злой, но страстной, такой, что рвет крышу и тонешь в ощущениях — это твоя женщина, а ты ее мужчина, и мы — одно целое.

Но сейчас я знал — это финиш. Это произошло не сегодня, и ее чувства — любовь, дружба, восхищение, уважение — все померкло, день ото дня опускаясь на единицу-другую, и сегодня просто все закончилось, и любовь, и дружба, и капли уважения, а восхищением уже давно и не пахло.

Где-то на периферии зрения вижу, как у подъезда останавливается внедорожник, оттуда выскакивает парень, перехватывает у Яны чемодан, кладет в багажник. Они обнимаются, целуются (в щечку?), он открывает дверь, и она садится на переднее сиденье. Машина резко трогается.

Рядом появляется чья-то тень.

— Будешь, Фил?

Сява протягивает мне банку пива. Мой вскинутый взгляд он воспринимает как согласие и вскрывает банку.

Я жадно выпиваю половину. Системный текст не заставляет себя ждать — снижаются ловкость и восприятие, совсем немного подрастает харизма и уверенность.

— Уоу-уоу, полегче! Случилось что?

Сява подкуривает мне и себе и кивает в сторону моего подъезда.

— Все нормально, — отвечаю я и через затяжку на выдохе зачем-то говорю, как есть. — Жена ушла.

Ваша репутация у Вячеслава «Сявы» Заяцева повысилась.

Текущее отношение: Дружелюбие 5/60.

Я начинаю смеяться, бьюсь в истерике и, наконец, хохочу как безумный. Дружелюбие! С гопником! Просто из-за разового акта искренности, совместно распиваемого пива и выкуренной сигареты? Да не суть, но разве не смешно? Любимая и любящая жена, не один год вместе, прошли огонь и воду; и локальный гопник, с которым общего несколько перекинутых фраз — и у меня с ним такая же репутация, какая была несколько часов назад с Яной.