В офисе не вижу никого из друзей и захожу сразу к Павлу. Отчитываюсь по результатам встреч за вчера и сегодня, отдельно упоминаю ту, где просят откат, и с удовлетворением вижу, как он морщится.

— В жопу их, — обрубает он. — По остальным твоим вчерашним — «Пяти копейкам» и мясникам — договора уже подписаны, завтра пойдут первые отгрузки.

— Понял, отлично. У меня все. — Я смотрю на часы: пора домой, скоро Света подъедет. — Надо бежать, у меня переезд сегодня.

— Не вопрос, — понимающе кивает Павел и улыбается. — Два переезда — как один пожар. Ладно, езжай…

Я выбираюсь из-за стола, отодвигая стул. Коммдир говорит куда-то в сторону:

— Блин, я уже подумываю разогнать весь отдел и отдать всю их зарплату тебе.

— Павел…

— Шучу-шучу, — говорит он. — Все, вали… А может, и не шучу…

По дороге домой созваниваюсь с Кирой, обмениваюсь новостями и приглашаю на новоселье.

— Филя, — строго говорит сестра. — Ты разведись сначала, а потом новоселье устраивай! Или ты уже передумал, и у вас снова лямур-морковь?

— Не люблю я ее. Когда ревновал, думал, что люблю. А оказалось — не любовь то была. Привычка, привязанность, уязвленное самолюбие — что угодно, но не любовь.

— К кому ревновал? — настораживается Кира. — Может, повод был?

— Когда повода не было, ревновал. А когда появился… Я же говорил, что у нее кто-то завелся? Так вот, не ревновалось, представляешь? Я даже картинки себе всякие в голове рисовал из разряда «восемнадцать плюс» — ничего не колыхнулось внутри.

— Люди вообще часто любовь путают с чем-то иным, — вздыхает она и делает неожиданный вывод: — Злишься на нее?

— Нет, что ты! Мне с ней было хорошо, ты же знаешь. Сам виноват, иначе и не скажешь. Разве нет?

Я задаю риторический вопрос, но Кира отвечает:

— Нет! Один может быть виноват больше, другой — меньше, но то, что пары расстаются — вина обоих. И не спорь со мной. Как я со своим намучилась, ты и так знаешь, но разве я что-то делала, чтобы он изменился? Я его ругала, пилила, играла в «молчанку», воспитывала и дрессировала, не понимая, что к мужчине нужен другой подход.

— Это какой же? — я удивляюсь ее признанию.

— Другой. Женщина — не надзиратель и не погонщик. Она может вдохновить своего мужчину, а может, напротив, вытравить из него все то, что им могло двигать, заставляло самого… — Она замолкает, формулируя мысль. — Самого принимать решения, брать на себя ответственность и заботиться, думать о семье. Но чего ожидать от двадцатилетней девочки, вчерашней студентки?

— И правда…

— Так что ты сам во всем виноват, Филя!

Вот это поворот в исполнении моей старшей сестры! Абсолютно в ее духе.