В противном случае резервов организма носителя может не хватить для полноценной перестройки организма.

Категорически запрещается неестественное повышение характеристик более чем на 1 пункт! Возможен летальный исход!

Лучшая новость дня! А если бы я вспомнил про нераспределенное очко только на следующем уровне? Вложил бы сразу два и привет, окончательная смерть? Без реса[40]?

При одной мысли о таком вполне вероятном исходе я вспотел. Снова хочется курить, причем настолько сильно, что я чуть было не рванул в круглосуточный магазин за сигами. Удерживает лишь то, что дебаф «Никотиновой ломки» перед глазами — осталось всего восемь дней. Вытерплю.

Вместо этого вызываю и крою матом Марту, получаю в ответ, что ограничения не позволили бы ей вмешаться, даже будь она рядом, отправляю ее на фиг и иду спать.

Уже в постели проверяю — сила все-таки прибавилась. Об этом говорят цифра «7» напротив «Силы» и немного потвердевший бицепс. И, кажется, грудь тоже неощутимо подросла. А в остальном никаких изменений не заметил…

Будит меня отрывистый лай Ричи и требовательный, нетерпеливый звонок у входной двери. Смотрю на часы смартфона — половина восьмого. Кого принесло в такую рань? Встаю, спотыкаясь, одеваюсь и бегу к двери, куда уже стучат ногами. Вот это они зря, терпеть не могу, когда по телефону названивают безостановочно, а ты не можешь ответить, и когда колотят в дверь кулаками и ногами.

— Панфилов, открывай! — слышу голос Яны за дверью.

— Иду, — раздраженно рявкаю в унисон лаю овчарки.

Запираю Ричи в ванной, чтобы он не напугал жену. Стук затихает, слышу, как она с кем-то шепчется. Открываю, и в дом, задев меня плечом, не здороваясь, врывается теща с пустыми баулами.

— Здравствуйте, Наталья Сергеевна, — успеваю сказать ей в спину.

На пороге стоит Яна, красивая, в деловом костюме — белая сорочка, юбка чуть выше колен и легкий пиджак с короткими, чуть ниже локтей, рукавами. На руках — золотые часики и изящный браслет, которых я раньше не видел. До меня доносится густой и влекущий аромат дорогого незнакомого парфюма.

— Привет, Ян, — говорю как можно спокойнее, пытаясь унять частящее сердце.

Она не отвечает, замешкавшись, переступает порог и, не снимая обуви, идет в спальню. Вижу, как она окидывает оценивающим взглядом квартиру, а потом, не оборачиваясь, замечает:

— Уже собаку завел? А говорил, не любишь собак.

— Она не моя, временно взял, — отвечаю я, но она уже не слышит.

Дверь в спальню захлопывается и запирается. Закипаю от такой явной демонстрации неуважения. Это же был наш дом, какое-никакое семейное гнездышко, и я вообще-то пару дней назад мыл полы! Ловлю себя на желании ворваться к ним и высказать, что думаю, но беру себя в руки. Яна — мамина дочка, и им только дай повод, схавают вдвоем и не подавятся.