Я внимательно наблюдал за стариком — чувствую, если буду не слишком внимательным, мне предстоит повторить его путь.
На второй день в конвульсиях появилась осмысленность. Теперь старик хватал матрас или нашаривал ладонью стену, пол, и двигал вдоль поверхности рукой. Пару раз вставал на четвереньки и пытался ползти по полу. На стойку с артефактами не натыкался — не доходя пару шагов до нее, разворачивался и двигался обратно, к матрасу.
Лицо — восковое и безжизненное, голова свешена набок. Мимические конвульсии сопровождают каждое движение: когда я играл в детстве с друзьями, управляя раритетными парящими машинами через джойстик — кажется, именно так назывался пульт управления, пытался наклонить джойстик в сторону или вытянуть перед собой, разве что язык от усердия не вытягивал — мозг еще не сформировал привычку управлять маленькой машиной с помощью кнопок и рычагов, и не понял, что движения джойстика не приводят к движению машины. Вот и сейчас я видел то же самое — старик заново учился самым обычным движениям.
Человеческое тело — невероятно сложный механизм. Дети, невероятно восприимчивые к обучению существа с пластичным сознанием, несколько лет учатся ходить, разговаривать, несколько месяцев учатся писать, лепить из скульптурного пластилина, печатать на допотопных клавиатурах, удерживать равновесие на аэроскейте или убивать зомби в виртуале. Я не подозревал, что человек за несколько дней может научиться ходить и разговаривать, пока не познакомился со стариком.
Перерожденец осваивался с новым телом невероятно быстро. На второй день мужчина смог встать и пройтись, не падая безкостной куклой. И сразу же поплелся на выход, держась за стенку. На меня старик не обращал практически никакого внимания, предметы не цеплял и ничего не трогал. Знал, что я здесь — несколько раз обходил меня, когда я намеренно вставал на пути, но не пытался ни потрогать меня, ни коснуться чего-то, кроме стенки.
Старик двигался, как оживший труп: голова наклонена, свисает на бок, глаза закрыты. Добрел таким образом до двери, толкнул ее от себя и вышел на свежий воздух. Отпустил стенку и замер, ловя равновесие.
Без опоры каждый шаг был мелким, неуверенным. Старик шатался, выставил руки в стороны для лучшего равновесия, и двигался кругами вокруг домика. Ни разу не наступил на грядку с магическими растениями — я специально следил за этим моментом. Я считаю так: даже если ты умер и ожил, не умеешь нормально ходить, разговаривать и мир видишь в совершенно ином спектре, чем раньше — это не повод топтать чужие грядки.