— Глаза… Я понимаю, что они у меня есть, но все равно вижу все вокруг. И глаза в этом не участвуют. Почему.

— Потому, что твои глаза — лишь дань человеческому облику, — вздохнул я. У тебя со всем телом так. Я сформировал в твоей груди два мешка для воздуха и создал подобие гортани, чтобы ты мог разговаривать. Сам удивлен, что моя топорная поделка работает. Думаю, это по большей части твоя заслуга: научиться использовать эти мешки для членораздельных звуков — дорогого стоит.

— А как со звуками. Почему я слышу твой голос и свой.

— Магия, — с умным видом сказал я. Не можешь объяснить — вали на магию. Может, я и разобрался бы во всем этом, объяснил бы с точки зрения звуковых вибраций, которые воспринимает растительное тело и преобразует эти самые вибрации в звуки, но желания разбираться еще и в этом у меня нет. Работает? Ну и ладно! Ну и отлично!

— Понятно. Можешь проводить меня домой.

— Без проблем, старик. Если ты уверен, что тебе туда нужно — ступай. Вот тебе одежда, — вручил я сверток, взятый в доме у Митяя. Затем сплел заклинание телепортации, отправляя старика домой.

Интересно было бы понаблюдать, как вернувшийся с того света дед с характеристиками в пять единиц поступит с теми, кто его имущество выгреб. Но гораздо интереснее будет поработать над своим выращенным телом: распихать накопители по телу, создать артефакты мощнее и тоже распределить их внутри. Или хотя бы добыть ингредиенты для этого всего, а изготовлением артефактов заняться потом.

Следующая встреча с дедом произошла уже через неделю. Я телепортировался прямо во двор, где и находился зеленый старик. Сидел он перед клумбой с ромашками — я даже не заметил клумбу, когда был здесь в первый раз — все заросло пыреем. Теперь же клумба была прополота.

— Ну как, устроился на старом месте?

— Плохо всё, — отозвался старик вполне живым голосом. — Не знаю, как мне теперь дальше жить. Я же и не человек вовсе. Представляешь, гвозди в узел завязать могу! Не по-людски это…

Похоже, старичка одолела хандра.

— Попробуй жить, как раньше, — пожал я плечами, — Картошку выращивай, паси овец. Дом обнови — ты теперь бревна можешь на руках таскать. Разве что теперь покушать не получится — желудка у тебя нет. И стопарик-другой с друзьями-старичками уже не опрокинешь, — и не из-за отсутствия желудка. Не думаю, что кто-то из деревенских станет пить с зеленым возвращенцем.

— Не получится у меня жить, как раньше. Старушка моя, как увидела меня, так… того, в общем. Померла.

Неловко вышло, как бы не моя фраза про возвращение роль сыграла. Хотя, если сердечко слабое, ее и без моей фразы вид зелёного деда добил бы.