— А как его зовут? — поинтересовался я.
— Не знаю, — ответила девочка и снова отвернулась, продолжая смотреть за последним боем ещё пятерых рабов, против которых выпустили вооруженного Килоса для отработки магии огня.
Глава 24
— Хозяин, — вежливо поклонилась Иола, войдя в рабочий кабинет.
— Заходи-заходи, — махнул покрытой чернилами лапой Адик.
Дела у обезьяна пошли в гору, на острове Аймы не было никакой конкуренции. Накопленный опыт же позволил избежать многих граблей и как бы начать всё с чистого листа. Конечно, с Аларио ему тоже было хорошо, однако после той ссоры… это стало хорошим поводом взяться за голову, перестав веселиться дни на пролёт. Теперь Адик больше не занимался мелкими поручениями, а как настоящий алетис работал на себя.
Иола тем временем аккуратно распахнула дверь и потащила за собой тележку с едой, выпивкой и всеми любимыми блюдами своего хозяина.
— Ах, зараза, — пробурчал тем временем Адик. — Иола подай мне лекарства.
— Сейчас, хозяин, — тут же ответила рабыня и переключилась на новую задачу.
В Эдеме для бумажной работы использовалось две перьевых ручки. Одна с обычными чернилами, а вторая с иглой, через которую наполнялся стержень. Зачем игла? Ну если это кому-то неочевидно, то для взятия крови. Все подписи, важные строки и даже печати — всё требовало крови. В день же порой приходилось тратить очень много драгоценной жидкости, поэтому все юристы использовали лекарства, чтобы кровь восполнялась быстрее и не было неприятных побочных эффектов.
— Как там Арис? — поинтересовался Адик, принимая склянку с лекарством.
— Господин Арис Максимус продолжает биться головой о стену, — произнесла Иола, многозначительно подняв брови. — Я думаю вам стоит с ним поговорить.
— Зачем?
— Как это зачем? — удивилась рабыня, которая уже постепенно становилась не просто живой вещью, аличной живой вещью своего хозяина. — Он же ваш друг. И в данный момент его упорство вредит ему самому.
— Вредит? Как?
— Ну вы же сами видите, хозяин, не получается у него организовать частную армию. В Эдеме это невозможно сделать. Деньги на пиар же летят в трубу, контрактов больше не становится, а проходимцев, желающих халявы, становится только больше.
— Думаешь? — с ухмылкой спросил Адик, утирая рукавом нос и хвостом пододвигая чернильницу для заправки ручки поближе к себе.
— Да, думаю. А почему вы ухмыляетесь?
— Просто вспомнил своего брата.
— Вашего… брата?
— Да, он был обезьяной, но… просто обезьяной. У него не было самосознания и личности, как и у моих родителей. И не спрашивай, как так получилось, что самосознание и личность появились у меня. Однако… мой брат… он был животным, обезьяной, мартышкой. И он очень любил кровавый фрукт Аймы. Но вот не задача, из-за колючек, наш вид не мог забираться на деревья и до плодов подняться не получалось.