Кто-то будет побеждать, кто-то проигрывать, но там, где сломаются хвалённые регулярные войска, будем сражаться и умирать мы. Мы солдаты удачи, гаранты жизни ваших мужей, отцов и сыновей, вместо которых проблему решим мы. И пусть злые языки распускают мерзкие и лживые слухи за нашими спинами, но свою работу мы сделаем на все сто.

— Хороший день для смерти, — произнёс стоящий рядом со мной Орестис, после чего надел свой шлем.

Элор Маториан не стал тянуть время и в краткие сроки наши корабли отправились в путь. В процессе к нам присоединились союзники из полиса Телеут, названный так в честь бога смерти. Вернее, в честь Творца. А если ещё вернее, то Телеут это не совсем имя, как и Этий. Это слова из первого языка, Телеут обозначает смерть, а Этий наверное что-то вроде удовольствия. Однако в данный момент эти слова стали нарицательными, как и Арос с Миосом.

В любом случае архонт Тохоса явно не был дураком и понимал, что множить нужно не врагов, а союзников. Кроме того он всячески старался вести войну на чужой территории, что тоже говорит о нём исключительно как о мудром стратеге. А ещё архонта Тохоса можно назвать весьма амбициозным смертным, как, впрочем, и любого из архонтов.

И вот уже более шести дюжин разных боевых кораблей выдвинулось к одиноким островам под покровительством полиса Саламандры. Простые одномачтовые галеры, грозные триремы на три сотни вёсел, некоторые суда несли на себя только пехоту, а на других размещались монструозные орудия. В нашем флоте даже подобие авианосца было, где отдыхали виверны. Правда виверны оказались крайне дорогими, что повлияло на их количество в армиях.

— Они наверняка хорошо укрепились, — вдруг произнёс Танор, которого ещё слегка потряхивало и явно не из-за морского бриза.

Это не был его первый бой, как и в обороне нашего острова он успел пустить кровь и убить человека. Однако это ничего не решает. Даже у меня что-то в груди щемит перед каждым боем. Раньше мне было страшно умереть, прямо руки тряслись, что магазин хрен отсоединишь, пальцы просто не слушаются. Теперь мне всё ещё страшно умереть, пусть и не так сильно.

Однако с этим ещё и появился страх за товарищей, за которых я ответственен. Тяжёло хоронить друзей, особенно тех кто сражался с тобой бок о бок, прикрывал спину и принял на грудь пулю, которая возможно должна была принадлежать тебе. А если ты ещё командир... хорошо если у тебя гранитный камешек в груди, а то кукуха из-за чувства вины быстро поедет. Хотя знал я и "офицеров" без совести, мозгов и чести. Таким наверное плевать на всё, лишь бы у самих задница в тепле была. Чуть что они и солдат своих бросят в мясорубке, а сами в тыл поедут по "болезни". В ЧВК таких под зад сразу бы пнули.