— Ха-ха-ха! Да это было проще некуда! — довольно воскликнул Орестис, возвращая меч в ножны, и косясь на бойцов-демонологов.

Да, их ещё многие в бою не видели, поэтому их эффективность многих шокировала. В хорошем и в плохом смыслах, ведь они хоть и брали на себя существенную нагрузку, но порой от их кровожадности и безумия простым смертным становилось не по себе.

— Что-то не так… — тихо пробурчал Орестис, глядя в сторону опаснейшего отряда.

Одним за другим бойцы укрощали своих демонов, но один из бойцов всё ещё оставался покрыт рогами, а пальцы его рук всё ещё были когтями. Он стоял словно парализованный, пока остальные его товарищи молча наблюдали за невероятно тяжёлой борьбой. Не у всех была расколота душа и не все обладали такой волей как у меня, что делало укрощение даже слабого демона тем ещё испытанием.

— Он слаб, чем только думала Телария… — недовольно произнёс Великий Панцирь, а молот в моих руках стал тяжелее. — Сделай это, пока ещё не слишком поздно.

Лицо моё не изменилось, хотя из-за покрытого кровью шлема никто не видел даже моих глаз, если не стоял прямо в упор и не был одного роста со мной. Я подошёл в упор к бойцу, встав прямо перед ним. Медленно он поднял свою голову, после чего в глазах я увидел вполне знакомую боль, которая казалась всеобъемлющей. Демон рвал его изнутри, а контроль терялся всё быстрее.

И демон не хотел говорить, не хотел слушать о перспективах и что-то понимать, он хотел лишь продолжение пира любой ценой, даже ценой собственной смерти.

— Юнон, — произнёс я и положил руку на плечо давшего слабину бойца. — Ты слышишь меня?

— Не слышит. Сделай то, что должен, — снова повторил Великий Панцирь и молот начал давить на мой хребет ещё сильнее.

Тогда я опустил молото, а тот разнёс в щепки лёд по собой.

— Помнишь как ты нашёл меня на берегу полиса Саламандры? Ты же не просто так решил оставить службу на родном острове. У тебя была какая-то цель, какая-то причина, нарушить традицию своих отцов и стать наёмников. И я знаю, что это не из-за денег. Ведь какой ещё безумец решит из-за денег пойти в первых рядах вперёд на колосса?

— Что ты делаешь? — изумлённо спросила Вилия, глядя за тем как когти бойца обхватили моё предплечье и начали впиваться в него, легко пронзая броню.

В этот же момент метка Доргафа начала сиять, становясь всё больше. Сам Доргаф тоже захотел вмешаться, но его я не пустил. Он был здесь не нужен и из-за него всё могло стать хуже. Свет становился сильнее, он не был чист, лишь величественен, из-за чего бесил демона внутри Юнона. Из-за этого вторая рука резко рванула вперёд и когти стукнулись о мой нагрудник, оставив на нём трещину.