Ажан хмыкнул, сблизился с преступником и неуловимо быстрым движением сунул руку ему в штаны. Апаш вскрикнул, полицейский вытащил руку с зажатой в ней веревочкой.

— Насадил его мошонку на крючок. Так и поведет в кутузку, никуда голубчик не денется. Тут так принято, — пояснил мне странную сцену Шаляпин и протянул мне руку. — Я Федор! Тот самый Шаляпин — без обмана! Спасибо за помощь!

— Василий! В Калифорнии, откуда я приехал, друзья зовут меня Базом.

— Давай на «ты». Чего уж там церемониться, мы с тобой теперь братья по оружию. Вернее, по кулакам!

Мне не оставалось ничего другого, как с благоговением пожать широкую ладонь золотого голоса России. И настоящего богатыря. Меня бог росточком не обидел, но он возвышался надо мной на полголовы (2).

— Как тебя угораздило? — спросил я, наблюдая за «рыбной ловлей» полицаев. Они цепляли крючками всю четверку.

— Взял экипаж на вокзале, а кучер, мерзавец, завез меня прямо в лапы этих негодяев, да сам сбежал. Хотели меня раздеть. Сзади набросился один, петлю на шею накинул… Ну я его через себя и перебросил. Мне, знаешь ли, в молодости в каких только переделках побывать довелось…

— Вы иностранцы? — на ломанном английском спросил один из ажанов.

— Да! — я взял на себя роль переговорщика. — Я американец, а этот господин русский.

— Вы есть подозрительны… Вы нападать на гражданин Франция…

— Пошли в участок! — тут же предложил я, наклоняясь и подбирая с земли свой хомбург. — Ваш главный меня знает!

Ба-бах!

Грохот выстрела и последовавший за ним вопль одного из апашей разорвал ночную тишину куда сильнее, чем наши препирательства. Пострадавший катался по земле, зажимая кровавую рану на ноге, а полицейский с недоумением крутил в руках самое странное оружие, которое я видел на свете. Это был револьвер. Вернее пародия на него. Рукояткой служил кастет, ствол отсутствовал, будучи спиленным у самого барабана, но из-под него торчал тонкий кинжальный откидной клинок. Ажан пошарил в карманах у гопника, нащупал сей «оригинальный» гаджет, потянул из кармана широкой штанины — и вуаля, непроизвольный выстрел!

— Жгут нужно наложить, — тут же сориентировался я, дополнив слова жестами.

Полицейские растерянно переглядывались. Пришлось брать инициативу в свои руки.

Я споро наложил повязку и уложил раненого в коляску.

— Садись, Федя! Прокачу с ветерком, — предложил я.

— Умеешь коляской править? — удивился он, но отказывается не стал.

За ним в фиакр залез один из ажанов — тот, кто хоть немного спикал на Инглише. Против использования чужого транспорта никто не возражал, отсутствие кучера оказалось всем на руку.