Роза Львовна была какой-то ее дальней родственницей — то ли племянницей золовки, то ли двоюродной теткой соседки — и оказалась при близком знакомстве вовсе не такой строгой, как выглядела на первый взгляд. Хотя узнав, что бухгалтерия чернильной мастерской состоит только из таблички на дверях маленькой комнатушки и не имеет ни клочка бумаги, Роза Львовна пришла в ужас. Однако, что говорит в ее пользу, долго ужасаться не стала, и пообещала навести порядок.

Сергей мысленно отметил, что необходимо попросить Камова проверить и ее тоже, на всякий случай. Ну и периодически придется проверять бухгалтерские бумаги. Хочешь, не хочешь, доверяй, но проверяй… Как говорится: «Была у меня умная, так полбизнеса оттяпала»

— Ну что, Сергей Аркадьевич, поехали?

У ворот меланхолично помахивал головой рыжий, в смысле гнедой, конь.

Под мерный стук копыт Сергей пытался понять, как Витя умудрился оказаться в такой дурацкой ситуации.

Нет напиться он мог, тут и к бабке не ходи. Но нести такую чушь? Невозможно. Даже если предположить, что в городе на самом деле орудуют белогвардейцы — зная, что творится на границе, в этом нет ничего удивительного — и Витя каким-то образом об этом узнал, он скорее пошел бы в милицию, в ОГПУ, но не стал бы напиваться и орать на улице.

Получается, его задержали незаконно. Или…

Или ЗАКОННО?

Ни одна власть не допустит публичных высказываний, которые колеблют устои государства. Даже демократические страны: попробуйте в России публично заявить «Бей хачей!» или в Германии произнести вслух «Хайль Гитлер». Значит, и СССР с такими — контрреволюционными — высказываниями должен бороться. Даже соответствующие статьи в законах должны быть. Номер статьи об экстремизме Сергей не помнил, но здесь, в этом СССР, статья насчет высказываний и ложных слухов была. 73-я, да?

Значит, то сообщение, которое он обозвал доносом, для милиции было не пустой бумажкой, которую можно засунуть под сукно, а сообщением о совершившемся преступлении. На которое надо реагировать. И если факты подтвердятся — наказывать.

— Александр Денисович, а какое наказание грозит Вите?

— Не меньше шести месяцев лишения свободы. Ну или, если будет доказано, что он не имел контрреволюционных намерений — три месяца принудработ.

Не так и много… Не сталинские десять лет… Стоп! Сергей, ты что, уже смирился с тем, что твой парень виноват⁈ Не-ет, товарищи, мы еще поборемся, мы еще разберемся, кто это у нас такой грамотный…

Мысли опять свернули к законности.

Так, это что же получается? При Сталине сажали по пятьдесят восьмой статье за антисоветские анекдоты. Раньше Сергей, не сомневаясь, назвал бы это беззаконием: в самом деле, что это такое — сажать за анекдоты. Но теперь, когда он неожиданно оказался в схожей ситуации, пусть и не непосредственным участником… Есть статья. Есть факт преступления — анекдот. Есть свидетели. Значит… Значит, человека посадили правильно?