— А работник, что — не человек?

— Для многих — да, — очень серьезно сказал Витя.

* * *

На выходе с них затребовали пропуска. Вите только рукой махнули, как будто он каждый день здесь появлялся и успел примелькаться и надоесть, а вот Сергей у охранников почему-то вызвал подозрения. Его пропуск пересмотрели со всех сторон. Наверное, внешность — высокий худой парень, с короткой стрижкой, в джинсовом костюме и берцах — не внушала доверия.

По дороге до мастерской Витя пытался заговорить, но, поняв, что начальник не в настроении, быстро умолк. Сергей чувствовал, что так замечательно начавшийся день не принесет ничего хорошего.

Как в воду глядел.

— Так, — произнес он, когда в мастерской собрались все его рабочие, — Давайте для начала проверим все наше оборудование. Что-то у меня нехорошие предчувствия…

Кирилл с Витей начали осмотр…

— Сергей Аркадьевич, — виновато подошел к Вышинскому Кирилл, — Холодильная машина не работает.

Кто бы сомневался?

— Почему? — спокойно, даже безжизненно спросил Сергей.

— Не знаю. Мотор работает, но холода нет.

— Знаете, — приблизился Витя, — по-моему, там приводных ремней нет. От мотора к компрессору.

Сергей медленно повернул голову:

— Как нет?

— Кажется их и не было…

Сергей сел на пол и обхватил голову руками. Ничего не получается…

— Ребята, — прошептал он, — вы что, издеваетесь?

Зачем, вот зачем он связался с этой мастерской? Он — менеджер, офисный планктон, бумажная крыса, не ему заниматься производством! Да еще в двадцать пятом году!

«Витя, ты что? А что? Ребята, что происходит? Да вот… Вы что, с ума сошли? Что значит нет? Бегом искать!» Голоса доносились как сквозь вату, перед глазами плыло.

Не получается. Ничего не получается…

«Сергей Аркадьевич… Сергей Аркадьевич…»

Глупо было даже думать о том, что он сможет…

— Сергей Аркадьевич!

Вышинский поднял голову. Виктор Алексеевич тряс его за плечо.

— Пойдемте.

Пойдемте… Куда там? На расстрел? Идем…

— Выпейте.

Сергей машинально взял в руку протянутый стакан, залпом выпил…

— Господи! Что это?

— Коньяк. Хороший, французский. Конечно, пить его такими глотками…

Сергей наконец-то смог перевести дыхание, чувствуя, как чернота депрессии, в которую он начал было сваливаться, отступает.

— Сергей Аркадьевич, я понимаю все ваше напряжение, я вижу, как вы переживаете за мастерскую… Но нельзя же так! Трудности бывают всегда и везде и отступать и уж тем более унывать — нельзя.

Сергей выдохнул:

— Спасибо, Виктор Алексеевич…

— Давайте работать, — улыбнулся тот.

— Давайте!

* * *

Может, от коньяка, а может от вернувшегося ощущения уверенности в собственных силах Сергей чувствовал прилив сил и энергии.