— Баклан… — презрительно махнул рукой Максим, — Эй, грабки от пера!

Сергей дернул рукой, свистнуло, забулькало. Максим захрипел, царапая руками рукоять торчащего из горла ножа и завалился на бок.

Второй нож уже мелькал в пальцах Сергея, но оставшаяся парочка не дернулась. Только Мишка скосил глаза на тело бывшего подручного:

— Эх, Максимка. Говорили тебе, что примешь ты смерть от помела своего, а ты все смеялся… Сергей Аркадьевич…

— Не люблю, когда про меня говорят, то, что сболтнул твой подручный, — смысл слов покойного бычка Сергей не понял, но общую мысль уловил.

Уголовники помолчали. Видимо, такого резкого поворота ситуации они не ожидали и теперь не смогли быстро сориентироваться, как поступить.

— Визна, — поднял ладони Мишка, — больше нюхать не будем, поговорим о деле. Мой братишка, Мишка-братишка, в этом городе свой интерес имеет и твоя мастерская ему — как кость в глотке. Мы бы тебя, — улыбнулся он, в полумраке сверкнули зубы, — могли по-тихому закосать, никто бы и не рюхнулся. Но мы решили к тебе, со всем уважением, как к человеку известному…

Он сунул руку в карман. Замер, глядя на острие направленного на него ножа.

— Не горячись, Длинный, не горячись…

Из кармана медленно-медленно показалась…

Пачка денег.

— Решили мы тебе отступ предложить. Здесь — одни собаки, на пятьдесят тысяч рублей. Бери, и уезжай из города.

Деньги? Ему предлагают откупные?

Сергей посмотрел на пачку. Пятьдесят тысяч. За мастерскую. С которой он связался, чтобы заработать деньги. И вот — они, лежат на столе. Бери и иди, куда хочешь. Больше никогда не увидишь проклятого Пескова, доберешься до Питера, вернешься назад и двадцать пятый год будет тебе являться только в ночных кошмарах с лицом капитана Ждана.

Мишка неправильно понял паузу в разговоре:

— Да не сомневайся, Длинный, я ж понимаю, ты — парень не ветошный. Твердые бабки, не колодка.

Деньги. Свобода. Будущее.

Сергей пристально посмотрел на главаря:

— Нет.

— Нет?

— Нет.

Мишка нехорошо улыбнулся:

— Мы ведь по-доброму хотели…

— Не получилось.

Главарь поиграл желваками, но нож в сергеевых руках не оставлял выбора:

— Лады… Но смотри, Длинный, в следующий раз мы придем тоже с ежиками придем.

Он встал.

— Падаль заберите, — процедил Сергей, оставаясь сидеть.

Главарь ожег Вышинского взглядом, но ничего не сказал. Вместе с так ничего и не произнесшим вторым подручным они подхватили труп Максима и потащили к калитке.

Захлопнулась дверь. Сергей сидел, сжимая финку и напряженно вслушиваясь в ночные звуки. Неразборчивое ворчание, скрип, хлопок кнута, лошадиное ржание. Удаляющийся цокот.