— Нет, почему вы вообще помогаете мне?
— Я всего лишь старый еврей, который хочет жить в спокойном городе. Если вдруг люди, создающий в спокойном и тихом городе лишний шум вдруг исчезнут БЕЗ лишнего шума, в этом городе многие вздохнут спокойно. Поэтому, Сергей Аркадьевич, слушайте старого Менахема… Или тех, кто придет от него… Вы меня понимаете…
— Да.
— Вот ваша курточка. Как на вас шита.
* * *
Старик портной, несмотря на то, что он помогает, Сергей не нравился и, выйдя из мастерской, Вышинский вздохнул с явным облегчением.
Тихий город, тихий город… Скажем так: город без лишней активности милиции и спецслужб, мешающей вести свой маленький бизнес.
Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить чем, кроме портняжного ремесла, зарабатывает своим внукам на хлеб с икоркой старый еврей.
Наркотики.
Скорее всего, кокаин. Та самая белая фея, которую пользуют местные проститутки и продают мальчишки, торгующие с лотков. Те самые мальчишки, хозяин которых в ресторане о чем-то активно общался с гражданином Шумахером. Который иногда встречает неких курьеров, приносящих ему нечто ценное под видом пакетов с тканью. Старик портной плотно завязан на наркоторговлю.
Сергю вспомнилось собственное рассуждение о трех путях, которыми идут люди: путь Кати, путь профессора Крещенского и путь капитана Ждана.
Да, теперь определился четвертый путь. Путь портного Шумахера.
Такие, как он, а их здесь немало, есть и взяточник Иван Абрамович, и гопники-хулиганы, вроде возглавляемого тезкой Серегой, вожаком «Общества городской шпаны», и те же братья Потаповичи. Люди, которых не заботят ни светлое прошлое, ни светлое будущее. Люди, чей девиз: «Лишь бы мне было хорошо, а другие пусть заботятся о себе сами». Люди, которые не собираются делать ничего для блага людей, общества, государства, которые считают, что никому ничего не должны, но очень хорошо помнят, что должны им.
Четвертый путь. Путь паразитов.
Почему-то думать об этом было неприятно.
Сергей замотал головой, отгоняя ненужные мысли.
* * *
На Сергея надвигались бандиты. Двое, те, что приходили ночью. Отравленные газами, кожа покрыта отвратительными струпьями и слизью, волосы выпадают клоками… Бандиты, хрипя, протискивались в двери комнаты. Сергей слепо шарил по столешнице, пытаясь найти револьвер.
— Сергее-ей… — прорезалось в хрипе, — Сергее-ей…
Руки тянулись к лицу…
Сергей подскочил на кровати, наган прыгнул в руку, ствол метнулся к черному силуэту в дверном проеме… «Зомби!» — мелькнула заполошная мысль. Еле удержал палец на спусковом крючке
Дверь захлопнулась, из-за нее послышался голос Кирилла: