— Ладно, ручек все равно только двенадцать, — оптимистически заявил Слава. Он по своей сути был холериком, то есть быстро вспыхивал и быстро остывал. Поэтому за Катю он на Сергея дулся недолго. С ручками его энергия пока не иссякла.

— Золотые у нас ручки получатся, с такими затратами… — Сергей наоборот погружался в глубины пессимизма.

— Ничего. Нам для начала нужно общую концепцию придумать, опытные образцы сделать, серийное производство всегда создается потом. Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы идея сразу воплощалась в серийном производстве?

«Ну да, — подумал Сергей, — в фантастике такое часто случается. И не только с ручками. Видимо, поэтому она и называется — фантастика»

— Хорошо. Давай попробуем заправить чернилами…

* * *

К концу дня оба, и Слава и Сергей — Виктор Алексеевич, как дежурящий этой ночью ушел отсыпаться — были покрыты чернилами и пессимизмом.

Ничего не получалось.

Нет, заправить чернила в стержень — дело довольно простое. Хотя тоже не сразу получалось. Не зря в современном Сергею мире стержни делают прозрачными: контролировать процесс заполнения в таких стержнях гораздо удобнее, чем в медных трубках. Первый попытки закончились тем, что паста вытекла из стержня и измазала руки.

Вымывшись — три раза — ребята подобрали необходимый объем пасты и заправили стержни. Попробовали писать. Ручки оставляли ровный четкий след. Пока их держали вертикально. Стоило наклонить их так, как привыкли писать, чернильная линия тут же становилась прерывисто-пунктирной.

— Вот видишь, — Слава был доволен, как Пифагор, доказавший собственную теорему, — Что я тебе говорил?

— Давай попробуем с поршнем и пружиной. Чернила должны поступать в любом положении…

Попробовали. Все верно, чернила поступали к шарику, даже если ручку держали вверх ногами. Поступали и медленно, но верно просачивались между шариком и стенками.

Решили, что чернила слишком жидкие и добавили канифоли для вязкости. Чернила просачиваться перестали. Вообще. Ручка оставляла короткий след и переставала писать.

Слава с Сергеем попробовали поэкспериментировать с вязкостью, попеременно добавляя канифоль и ацетон, и установили, что у ручки есть два режима работы: она мажет, и она не пишет.

Тогда изобретатели решили, что вся загвоздка в упругости пружины. То есть либо она слишком слабая, чтобы продавить чернила, либо слишком жесткая и продавливает их слишком много.

С изменением упругости, единственный результат, которого добились: к двум вариантам добавился третий — если пружину взять посильнее, то она вырывает шарик, и ручка брызжет фонтаном чернил. Вязких и от этого не менее пачкающих.