— Пробуй, — кивнул я Игоше на соседнюю перекладину, что была чуть пониже.

Малец нелепо подпрыгнул, ухватился за трубу и повис, болтая ногами — «грация картошки», — как сказала бы Шиза.

Игоша провисел так с полминуты, пока я не прозинес:

— Попробуй подтянуться. Веди подбородок к турнику, — велел я.

Игоша покраснел и напрягся всем телом. Подтянулся он не до конца — руки задрожали, и он тут же рухнул вниз.

— Неплохо для начала, — констатировал я.

— Неплохо⁈ — Игоша потер ладони и обиженно посмотрел на свои руки. — Даже одного нормального раза не вышло! До проклятья я и двадцать раз мог бы!

— Я раньше тоже много чего мог и по многу раз, — отозвался я. — А вот ты, до того, как я тебя встретил, и просто повиснуть бы не смог, — спокойно заметил я. — Через неделю будет два-три подтягивания. Через месяц… ставлю десять.

— Могли бы и с собой позвать, — раздался за спиной хриплый голос.

Я обернулся. Святогор стоял у подъезда, скрестив руки на груди. Одет он был в трофейные армейские штаны и майку, обнажавшую мощные жилистые руки.

— Было не пробиться через твой храп, — ответил я.

— Хе, — ухмыльнулся Святогор и направился к нам, разминая шею. — Я не храплю. Это тактическое дыхание, введенное в программу подготовки имперской пехоты. Противник слышит и думает, что все спят. А ты тем временем прислушиваешься к его шагам.

«Моя Руна думает иначе. Я перестану называть себя Предтечей, когда не смогу определить спящего», — мелькнуло в мыслях, но вслух я лишь хмыкнул и произнес:

— В таком случае не отставай от коллектива, дышащий тактик.

Святогор подошел к турнику, ухватился и без всякой раскачки подтянулся пятнадцать раз подряд.

— Тело помнит, — сказал он с удовольствием. — Руки, ноги, спина — все отзывается. Как будто заново родился.

— Ты и так заново родился, — заметил я.

— Это точно, — он кивнул без тени усмешки и перешел на брусья.

Следующие полчаса мы провели втроем. Я показывал Игоше базовые упражнения на перекладине и брусьях, Святогор занимался рядом, время от времени поправляя мальцу хват или стойку. Делал он это жёстко, как и полагается командиру. Игоша употел насквозь, но старался не жаловаться.

Когда мы вернулись в квартиру, разгоряченные и мокрые от пота, из кухни доносился голос Петровича. Старик с кем-то оживлённо разговаривал по телефону, причем говорил во всю глотку, как видимо привык ещё во времена, когда аппараты принимали входящий звук куда слабее.

— … Да я тебе серьезно говорю, Светка! Не выдумываю! Нет, гвардеец, самый настоящий! Официально записан! Антон Игоревич Северский, глава рода. Он дворянин, между прочим! Серьезный человек, основательный. Молодой, правда, но ты бы видела, как его уважают! Граф Воронов с ним лично здоровается, а какая-то баронесса ему визитку оставила!