Через два часа были в Барнауле. Вертолет завис над асфальтированной площадкой, за лабораторным зданием «Р. И. П.». внизу, не обращая внимания на ветер и пыль, ребята в камуфляже ловят груз, хватаются руками за ребра жесткости и наваливаются всем весом — чтобы погасить колебания. Слышится металлический лязг — отцепляют карабины. Контейнер, наконец-то, с глухим стуком встает на землю. Его мгновенно окружает оцепление. Вертолет приземляется, мы с ботаником с трудом расталкиваем американца и первым выпихиваем его из вертолета. Следом спрыгиваю сам и помогаю спуститься на землю Петру. Вертолет взмывает вверх, рев двигателя меняет тональность.

С Арнольда Слободчикова мгновенно слетает сон. Он быстрым шагом, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, бежит к контейнеру. Но оцепление останавливает его. Я закинув на плечо рюкзак, наблюдаю, как Сорокин в сопровождении людей в строгих костюмах (среди которых с удивлением узнаю того самого «пастора» — подполковника Блохина, что наблюдал за мной и Клочковым в Железке) направляется к контейнеру.

Настя, серьезная, с косой, уложенной короной на голове, в деловом пиджаке и строгой юбке, с фотоаппаратом в руках. Девушка едва скользнула по мне взглядом и переключилась на контейнер. Сфотографировала. Еще раз. И еще.

Военные кувалдой сбивают заклинивший замок, распахивают двери — за ними еще одни. На вторых дверях контейнера сложный кодовый замок. Человек в камуфляже — я его раньше не видел — подошел к замку, открыл разъем, подключил к нему небольшую коробочку. Дисплей засветился зеленым. Специалист набрал ряд цифр, внутри контейнера щелкнуло, послышалось мягкое гудение. Дверь отъехала в сторону и…

Ужас на лицах «комиссии» невозможно описать культурно, у меня на языке вертелось нецензурное слово, но я промолчал. Однако Блохин, с которого слетела вся его ханжеская светскость, заорал:

— Да вы что тут, совсем о***ели⁈

Контейнер был под завязку забит человеческими костями, они водопадом хлынули на асфальт, один череп откатился к американцу под ноги. Арни Слободчиков, до этого мгновенья едва не прыгавший от нетерпения, с криком «шщит⁈», отскочил прочь.

— Это точно тот самый контейнер? — Голос Блохина дрожит, он едва сдерживает ярость.

— Вот свидетель, — кивает на американца Сорокин. — Все на глазах международной общественности сделали. Но, Коля, ты можешь слетать туда-обратно, за четыре часа сам все на месте проверишь, ручками, так сказать, пощупаешь. Мне скрывать нечего.

Настя, закончив фотографировать, ушла.

Тем временем подготовили акт, присутствующие расписались под тем, что «контейнер не был вскрыт; долгое время простоял под воздействием перепадов температур, воздействием осадков; секретный кодовый замок марки ЭТЦ не вскрыт; контейнер заполнен останками неизвестного происхождения, среди которых пульт управления объектом не обнаружен»…