На столе перед Сан Санычем лежал еще один документ.

— Формальности есть формальности, — произнес он, протягивая мне лист бумаги.

Я пробежался глазами по тексту — стандартный документ о неразглашении, только формулировки жестче обычного.

— Подпись здесь, здесь и здесь, — Сан Саныч ткнул квадратным ногтем в нужные места и сунул мне ручку.

Ручка оказалась перьевой, чернильной.

— Знаешь, что будет, если начнешь язык распускать? — спросил он, когда я поставил последнюю подпись.

— Представляю, — ответил я, возвращая документ.

— Нет, боюсь не представляешь, — Сан Саныч плотоядно усмехнулся и потер ладони. — Я тебе как-нибудь расскажу, — он просверлил меня взглядом и добавил:

— Но потом. А пока, держи. Ключи от служебной квартиры. Адрес Петр сообщит. — Он бросил на стол связку из двух ключей. — А это от машины. — Рядом упали еще одни ключи. — Серая «Волга» в гараже. Если разобьешь, я с тебя кожу сдеру, причем живьем. — он сделал паузу, ожидая моей реакции, но я спокойно ждал продолжения. — А это подъемные. — Он достал из ящика плотный конверт и шлепнул им по столу.

Я сунул ключи в карман, конверт положил в барсетку.

— Что, даже пересчитывать не будешь? — Сан Саныч скривился.

— А смысл? Себя вы не обсчитаете, а для меня эта сумма вообще сюрприз, — я пожал плечами. — Когда на работу выходить?

— Вот сейчас побеседуешь с генералом, он скажет. — я встал, направился к двери. — И, Влад, — окликнул меня Сан Саныч, впервые обратившись по имени, — оденься поприличнее. Чтобы я тебя больше в этих облитых хлоркой штанах здесь не видел!

— Понял, Сан Саныч, будет сделано, — ответил я, усмехнувшись: он даже не представлял, насколько я с ним солидарен по поводу варёнок!

— Поторопись, Рохлин специально задержался, чтобы поговорить с тобой.

В секретарской Петр по прежнему корпел с набором. Он глянул на меня и, на минуту отвлекшись от своего занятия, поднял руку, сложив из пальцев кулак.

— Но пасаран, — сказал он.

Я улыбнулся. Этот тип мне решительно нравился. Прошел к противоположной двери, постучал.

— Войдите. — Ответили мне резким, хрипловатым голосом, таким тоном, которым обычно дают команду: «Упал — отжался».

Открыв дверь, вошел в кабинет. Генерал Рохлин сидел за столом и что-то быстро писал в полевом блокноте.

— По вашему приказанию прибыл, — машинально произнес я.

Это уже где-то на подкорке — субординация. В армии служил лет сто назад, но все равно старые рефлексы дают о себе знать.

— Расслабся, не на плацу, — ответил генерал. — Присаживайся. Итак, Агеев Владислав, Витебская дивизия, Афганистан после учебки, а дальше что?