Я притормозил перед поворотом к автовокзалу. Мимо, с грохотом, пронесся рейсовый автобус, нырнув колесом в невидимую под водой выбоину. Моя чистенькая серая «Волга» умылась грязью. Включил дворники, они лениво елозили по стеклу, оставляя коричневые полосы на лобовом.

Петра на перроне я не нашел, Горно-Алтайский автобус стоял пустым, пассажиры уже покинули его. Я тихо, сквозь зубы, выругался. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, в какой заднице ты окажешься. Петро мне не друг, он напарник, но с завидной регулярностью я попадаю из-за него впросак. Петр, конечно, видный ученый. Не сумасшедший, нет. Так… слегка своеобразный. И уж если кому сходить с ума, то точно не ему. У него шкура как у носорога — непробиваемая. И нервы — стальные канаты, на которых можно подвесить мост.

Я, конечно, работаю с ним не так долго, чтобы делать какие-то выводы, но и того, что я понял о нем за эти дни, вполне достаточно, чтобы постараться не иметь с ним никаких дел — вообще. Я не говорю о его рассеянности, на фоне всего остального рассеянность — просто милая изюминка в характере Петра. Но вот то, что он не пунктуален до невозможности, реально выбешивает. Я вообще не понимаю, как он может держать в голове гигантские объемы информации, мысленно анализировать сотни, если не тысячи, казалось бы, никак не связанных между собой фактов и выдавать абсолютно неожиданные решения сложнейших задач. Выстраивать на их основе самые невероятные логические цепочки, но при этом совершенно не помнить о назначенных встречах и не менее важных звонках. Я уже не говорю о том, что Петр не мог вспомнить, когда он ел в последний раз. Нет, желудок-то он не забывал набить, причем всем, что попадется под руку, но вот совершенно не фиксировал этого в памяти.

И с этим человеком мне идти в поход, как минимум, третьей степени сложности. Надеюсь, проводник, этот Олег Клочков, не окажется еще одной головной болью.

Я вошел в здание автовокзала. Последний раз был здесь в девяносто седьмом, перед тем, как навсегда покинуть Барнаул. В своей предыдущей жизни.

Тогда уже стояли кофейные автоматы, которых сейчас, в девяностом году нет в самом принципе. Так же змеился длинными очередями народ возле касс. Сновали таксисты, предлагая поездки на длинные расстояния. По радио бубнила механическая тетка, раз за разом повторяя: «Извозчик частный — выбор опасный». Где-то возле рядов скамеек для ожидающих голосила тетка, обобранная наперсточниками. Пока всего этого нет. И слава Богу.

Я подошел к справочному бюро, попросил дать объявление по селектору. Скоро из динамиков донеслось: «Олег Клочков, подойдите к справочному бюро, вас ожидают».