— Сбылась мечта идиота, — проворчал я. — Петя, а если бы мы в машине сидели?

— Если бы в машине? Ну… теоретически нас должно было размазать по стенкам. Однако, учитывая, что мощность заряда небольшая, то, скорее всего, лопнули бы внутренние органы и мы бы захлебнулись собственной кровью. Сначала. — Петр помолчал и так же радостно добавил: — А потом вместе с машиной нас бы смяло, как пластилиновые фигурки — в комок!

— А чему ты, Петр Константинович, радуешься? — поинтересовался Сан Саныч.

— Как чему? Наука не стоит на месте! — у ботаника горели глаза. Он говорил с жаром, будто сам изобрел новый этот взрывчатки. — И мне выпало счастья наблюдать испытание нового вида оружия. И при этом остаться целым, чего не скажешь о вашей машине, Сан Саныч.

— Его изобрели еще в шестидесятых годах, — возразил Сан Саныч. Хотя, такой миниатюрный вариант я тоже видел впервые. Ну, а машина не моя, казенная. Завтра Василий Иванович в гараже будет рвать и метать. Но вернемся к нашим баранам… американским.

— Кстати, про баранов… — я не мог промолчать. — Сан Саныч, у меня все-таки вопрос: кто такой этот Николай Иванович и почему его хотели отправить на тот свет? Или же отправить к праотцам хотели все же именно нас?

— Подполковник Блохин? — уточнил Сорокин. Я кивнул. — Известная в узких кругах сволочь. Не наш, московский товарищ. Прикомандирован к нашему КГБ, якобы для курирования работы с деструктивными сектами, новыми культами и прочей мистической и эзотерической шушерой. Но вот что ему надо у нас, почему Блохин при каждом удобном случае оказывается рядом с нашими сотрудниками, и что он хотел увидеть в милиции…

— Видимо, меня, — впервые подал голос наш новый член команды. До этого проводник молчал.

Голос у Олега Клочкова был хриплый, говорил он редко и мало, и абсолютно безэмоционально.

— Итак, у нас два вопроса: что случилось на автовокзале? И как ты покинул отделение милиции? — Сорокин вцепился взглядом в проводника.

— Не люблю ментов… — ответил Олег, совершенно не реагируя на горгоний взгляд Сорокина.

— Милиционеров, — поправил его полковник Сорокин.

— Ментов, — повторил Клочков, все с тем же спокойным выражением лица. — Просто вышел. Этот, — кивнул в мою сторону, — лежал в отключке в обезьяннике. Менты занимались задержанными. На меня вообще никто внимания не обратил. Кроме пастора в костюмчике. Блохина этого.

— Но камера была закрыта, на тебе наручники? — напомнил я.

— Наручники снять — дело одной минуты, а камеру мент забыл закрыть. Я вышел и закрыл за собой дверь на засов.

— Олег, у меня вопросы остаются. С какого перепуга ты налетел на меня на автовокзале? — я смотрел в его черные глаза, но прочесть по его лицу хоть что-то было невозможно: абсолютно непроницаемый взгляд и расслабленное спокойствие монаха, познавшего дзен.