Мне это не нравится. Дочка у меня отчаянная, вся в меня, а пубертат и вовсе превращает ее в бомбу замедленного действия. Никогда не знаешь, что ожидать.

Нахмурившись, бью по газам. Машина глохнет и больше не заводится. Бросив ее на обочине, пешком иду к своей парадной, цокая каблуками на всю округу. На улице прохладно, между высотками гуляют промозглые сквозняки, и я кутаюсь в шаль. Боковым зрением улавливаю возню в глубине парковки, куда плохо достает свет фонарей.

Темный, невысокий, сгорбленный силуэт в джинсах и куртке мелькает между машин. Поливает чем-то одну из них, стоящую посередине. Ветер срывает капюшон с головы, и я в панике узнаю в этом хулигане… собственную дочь.

- Соня! – окликаю ее, и она закидывает какой-то флакончик под машину, как гранату. - Ты что там делаешь?

- Тш-ш, мам! – бежит мне навстречу, хватает за руку и тащит в ближайшие кусты. – Это месть.

- Кому? – выдыхаю, зацепившись шалью о шипы роз.

- Бабе, которая решила увести нашего папу. Я видела, как она приехала и поднялась в нашу квартиру, - тараторит она на эмоциях. – Хотела сразу же тебя вызвать, но не смогла дозвониться, потом отправила эсэмэску – и решила действовать!

Смотрю в глаза своему ребенку и не верю, что мы до такого докатились. В какой момент я все упустила? И почему я ничего не чувствую? Ведь мы с Витей когда-то любили друг друга, безумно ждали рождения Сони, были счастливы.

- Ты… что? – шокировано переспрашиваю, покосившись на парковку. - Ни слова больше, дома обсудим твое поведение

- Она до сих пор у нас, мам! Ты меня слышала? – Соня повышает голос, капризно топая ногой. Я пытаюсь обнять ее, успокоить, но она отталкивает меня. - Значит, я еще и виновата в том, что пытаюсь спасти семью? В отличие от тебя, - летит как пощечина.

- Вандализм – это не выход, а прямой путь за решетку, - стараюсь говорить спокойно, хотя мне обидно и больно не меньше, чем ей. Нас обеих предали, подорвали наше доверие.

- Так я не при чем, - хитро улыбается малая, играя бровями. - Виноваты… коты.

- Чем ты облила машину? – принюхиваюсь, и в нос бьет резкий запах. Где-то неподалеку раздается истошное мяуканье, будто на дворе март.

В унисон с кошачьими воплями звучит мелодия домофона, тяжелая дверь нашей высотки открывается, и из парадной выплывает та самая незнакомка, которая днем заявилась ко мне в клуб. Не заметив нас, она направляется к парковке. Проходит мимо облитой машины – и садится в следующую, внешне очень похожую на жертву Сониной вендетты, но корейского производства. Как только она отъезжает, рядом срабатывает сигнализация.