Мы — это члены особой следственной группы — лейтенанты Никита Стрельцов, Иван Ефимов, Степан Пироженко и я, только что прибывший к месту прохождения службы.

Амбаров представился, протянул мне руку и сказал:

— Вы значит Валерий Ламанов из Московского района. Приятно познакомиться. Работать будем вместе

— Я если честно не очень понимаю такого интереса к моей персоне, — сказал я.

— Вы очень оперативно и грамотно расследовали убийство профессора Якова Пульмана. Я запрашивал ваше личное дело. До этого вы такой служебной хватки не проявляли. Что очень любопытно. Вероятно, у вас появилась какая-то личная заинтересованность к отличной оперативной работе. А нам это и надо. К тому же вы нашли тело убитой Ольги Нестеренко.

— Ну не я, а мальчишки местные.

— Опять же верно. Но это не играет сути. Из профессионалов вы первый оказались на месте преступления, первым его осмотрели. Вот скажите, что вам показалось подозрительным? За что так сказать глаз зацепился? — с любопытством словно неведомую зверушку разглядывал меня Амбаров.

— За веточку, торчащую из раны, — ответил я.

— И снова верно мы тоже за нее зацепились сразу. Думаю, сработаемся. Ладно, что я так сразу вас атаковал. Стёпа, покажи новобранцу его рабочее место, — приказал он, и только тут я заметил, что в кабинете мы были не одни.

Помимо нас в кабинете были еще двое сотрудников в штатском. Полный мужчина средних лет с пышными кавалерийскими усами, который и оказался старшим лейтенантом Степаном Пироженко. И молодой безусый мужчина с аккуратно причесанными волосами, похожий на учителя из фильма «Большая перемена» младший лейтенант Иван Ершов.

Пироженко махнул рукой, подзывая меня к себе. Он указал мне рукой на письменный стол у окна, мало чем отличающий от такого же письменного стола, что стоял у меня в отделении.

— Падай сюда. Степан, — представился он.

Я пожал его пухлую, но в то же время жесткую руку настоящего оперативника, и тоже представился. Подумал при этом про себя, что наконец-то хоть здесь меня не будут называть Лешим. Это прозвище надежно ко мне приклеилось после того, как я блеснул знаниями, что фамилия Ламанов с пермских наречий переводится как леший. Мужики в отделе это запомнили, несмотря на то, что были во время рассказа пьяны, и с тех пор меня так и звали.

— Так вы пока осваивайтесь на месте. Входите в коллектив. Начинайте дружить и уважать друг друга. Я схожу к Самому. По возвращении краткий курс введения в партию, в смысле в следствие, — сообщил Амбаров и вышел из кабинета.

— У нас тут большой переполох. Третье тело в Ленинграде с характерными признаками. А еще в области. Похоже, у нас завелся маньяк, — сказал Пироженко.