— Как Рябинин? — тут же спросил я.

— Жив будет. Пуля в мякотку угодила. Жизненно важных органов не задела. Он в карете.

Странное место эта Земля. Тут машину скорой помощи, почему-то называют каретой, словно ее владельцы не доктора какие-то, а великовельможные бояре, которых по идее должны были еще в семнадцатом низложить. Я подошел к скорой и заглянул внутрь. На меня тут же замахал руками человек в белом халате, но я показал ему удостоверение и он успокоился, хотя и всем видом своим показывал неудовольствие от моего появления.

Я забрался внутрь и сел рядом с Рябининым. Он посмотрел на меня жалостливо и криво улыбнулся.

— Это у тебя первая пуля?

— Да.

— Поздравляю так сказать с боевым крещением. Ты чего сразу в дверь то ломанулся?

— Кто знал, что там бандит. Не подумал, — сказал Рябинин.

Признаться честно, я тоже бросился без прикрытия на амбразуру и если бы Бельский оказался в моей комнате, пуля досталась бы мне.

— Догнал? — спросил Рябинин.

— Упустил. — сокрушенно вздохнул я и спросил у доктора. — Скоро наш товарищ на ноги встанет. Нам он в строю нужен живым и здоровым.

— Через недельку как огурчик будет. Но пару дней в стационаре подержим.

— Да я нормально. Завтра уже в строй, какой неделю… — попытался выказать служебное рвение Рябинин, но доктор твердо заявил:

— И думать не смейте.

Тут с улицы раздался громкий злой голос местного милицейского начальника:

— Что здесь вообще происходит? И где виновники происшествия.

На место перестрелки приехал собственной персоной майор Ракитин. С первого моего визита во Мглов у нас с ним не очень-то отношения заладились, а тут приезд и снова неприятности.

Я выбрался из скорой и встал перед майором.

— Владимир Евгеньевич, здравствуйте. Позвольте доложить о случившемся, — сказал я.

— Ах это опять вы. Помнится в прошлый раз вы дел наделали. Сейчас за старое принялись. Что за стрельба среди бела дня у меня в городе. Вы что тут в дикий запад поиграть решили. Слава Гойки Митича покоя не дает. Докладывайте.

Ракитин был очень зол. Он жег меня взглядом, но сдерживался, чтобы не наорать. Хороший командир на своих бойцов не орет, а уж тем более на чужих.

Не вдаваясь в излишние подробности, я рассказал обо всех событиях, которые предшествовали перестрелке. Я рассказал о семейке Бельских и о Садовниках, а также упомянул, что мы никак не ожидали застать в заброшенном доме преступника. Если бы мы хотя бы могли предполагать, что он здесь, то оцепили бы дом и взяли бы его тепленьким. А так полный провал по всем фронтам. Идрисы прорвали нашу оборону и уже плюются кислотой в стены нашего бункера. Про идрисов я конечно не говорил, а всего лишь подумал.