— А я не хочу видеть тебя, когда снова должна объяснять очевидное.

Он ударил ладонью по двери. Не сильно, но звук прошёл по коридору глухо.

— Прости.

Слово упало неровно.

Почти грубо.

Будто он выдавил его через собственную гордость.

— За что? — спросила я.

Молчание.

Опять.

Я уже знала эту паузу.

Он хотел, чтобы слово «прости» само закрыло все пункты. Как красивый титульный слайд

закрывал пустую модель. Как «мы взрослые люди» должно было закрыть Алину. Как «ты

была хорошей женой» должно было закрыть его вину.

— За Алину? — спросила я. — За мой проект? За развод на парковке? За соглашение, где

ты хотел стереть меня из собственной работы? За интервью? За угрозы? За то, что

пришёл в мой офис с конвертом? За что именно, Денис?

Он молчал дольше.

Потом сказал:

— За то, что недооценил тебя.

Я открыла глаза.

Вот это было ближе к правде.

Не полная правда.

Но первая трещина в его версии мира.

— Да, — сказала я тихо. — Недооценил.

— Я думал, ты… — Он запнулся. — Я думал, ты вернёшься.

— Знаю.

— Ты всегда возвращалась.

— Знаю.

— Вернись сейчас.

Я перестала дышать на секунду.

За дверью он стоял совсем близко. Я слышала его дыхание, чувствовала через дерево

знакомое присутствие, которое десять лет было частью моей жизни. Когда-то мне

хватило бы этого голоса, чтобы открыть. Хватило бы одного «вернись», сказанного не

приказом, а почти просьбой.

Но сегодня я стояла по другую сторону двери.

И впервые понимала: закрытая дверь — это не жестокость.

Иногда это единственный способ сохранить себя.

— Куда? — спросила я.

— Домой.

— У меня больше нет дома там, где ты живёшь с моей заменой.

— Я не живу с ней.

— Неважно.

— Я могу всё закончить.

— С Алиной?

— Да.

Меня должно было кольнуть.

Не кольнуло.

Только стало пусто и ясно.

— Ты всё ещё думаешь, что проблема в ней.

— Проблема во мне, хорошо! — Голос сорвался. — Во мне. Я признаю. Я всё испортил. Но

мы можем вернуть.

— Что?

— Нас.

Я посмотрела на телефон. Запись шла.

Слова складывались в файл, который, возможно, когда-нибудь пригодится юристам.

Но сейчас я думала не об этом.

Я думала о маленьком офисе на третьем этаже. О первой пицце на подоконнике. О Денисе,

который говорил: «Мы построим». О себе, которая верила. О женщине в моём кресле. О

титульном слайде без моего имени. О Марке, который не вошёл, пока я не позволила. О

Майе, которая сказала: «Учусь». О письме «Норд-Инвеста», где моё имя стояло как имя

руководителя стратегического блока.

Вернуть нас.

Но нас, которых он предлагал вернуть, уже не существовало.

— Нет, Денис, — сказала я.

Тихо.

Спокойно.

— Варя…

— Нет.

— Ты не понимаешь. Я правда понял.