последний раз.

Комната замерла.

Марк поднялся первым.

— Нет.

Я тоже встала.

— Подождите.

Он посмотрел на меня.

— Варвара.

— Я не пойду в закрытую комнату. Не останусь с ним одна. Но если это действительно

последний раз, я хочу закрыть это сейчас. До форума. До сцены. До всего.

Елена уже брала телефон.

— Лобби. Камеры. Я рядом.

— Да.

Марк молчал.

— Вы не обязаны на это смотреть, — сказала я.

— Я знаю.

— И не обязаны защищать меня от разговора.

— Это я тоже знаю.

Он шагнул ближе, но остановился на уважительном расстоянии.

— Я буду там, где вы сможете меня увидеть. Не ближе.

— Спасибо.

Денис ждал внизу.

Я не сразу узнала его.

Нет, внешне он почти не изменился: тёмное пальто, дорогой костюм, привычная

собранность. Но ушло то блестящее напряжение, которым он обычно заполнял

пространство вокруг себя. Раньше Денис входил в любое место так, будто оно на

несколько минут становилось его. Сейчас он стоял у колонны в лобби «Орлов Групп» и

впервые казался гостем.

Не желанным.

Не главным.

Просто человеком, которого могли попросить уйти.

Когда я подошла, он выпрямился.

Взгляд скользнул по моему лицу, по папке в руках, по пропуску на груди. Там уже

стояла новая строка, распечатанная утром:

Варвара Соколова. Партнёр направления «Новый контур».

Денис увидел.

И, кажется, понял.

— Партнёр, — сказал он тихо.

— Да.

Он кивнул.

— Быстро.

— Долго.

Эта поправка повисла между нами.

Он отвёл взгляд первым.

— Я не буду задерживать.

— Хорошо.

— Я пришёл сказать… — Он замолчал, будто слово застряло не потому, что было трудным,

а потому, что раньше он почти никогда не произносил его без расчёта. — Прости.

Я ничего не сказала.

Он сжал пальцы на папке, которую держал в руках.

— За Алину. За проект. За документы на парковке. За соглашение. За то письмо на

форум. За всё, где я пытался сделать вид, что это бизнес, хотя на самом деле просто

не хотел проиграть.

Слова были ровные.

Без красивой упаковки.

И от этого резали сильнее.

— Почему сейчас? — спросила я.

Он усмехнулся коротко, устало.

— Потому что вчера я впервые за долгое время остался в кабинете один. Без Алины. Без

команды. Без твоих правок. Без возможности позвонить и сказать: «Варя, посмотри,

здесь что-то не сходится». И понял, что тишина бывает очень честной.

Я смотрела на него и пыталась понять, что чувствую.

Не любовь.

Не ненависть.

Не желание доказать.

Была грусть. Усталость. И странная мягкость к прошлому, которое перестало требовать,

чтобы я жила в нём дальше.

— Алина ушла? — спросила я.

— Да.

— Сама?

— Да. И, думаю, правильно сделала.

Он произнёс это без злости. Почти с уважением к факту, который ему не нравился.