— Разведданные… высадка на юге Италии… — говорил Лука Палермо.

У него было такое лицо, как будто он вот-вот заплачет. По-человечески я ему сочувствовал. Но правду знать необходимо, какой бы она ни была. Пусть люди здесь понимают, что такое благодарность по-американски.

— Это что же получается? — уставился на меня мой собеседник. — Если американцы вдруг из-за чего-нибудь поссорятся с русскими…

— То ядерные грибы могут вырасти над красивым островом Сицилия, — безжалостно подтвердил я.

Лука возил пальцами по столешнице и растерянно моргал.

Дальше я рассказал ему о той роли, которую играет во всём этом дон Чезаре Барзини. Когда Лука Палермо услышал мои слова, его лицо перестало быть растерянным и жалобным. Оно стало хищным. И в глазах мафиозного человека Луки разгорелся горячий, непримиримый огонь.

* * *

Плотный человек в дорогом костюме остановился у лимузина. Недовольно нахмурил брови. Покрутил головой.

— Филиппо! — позвал он. — Филиппо, ну! Эй, куда он делся?

Человек близоруко всмотрелся в окружающий сумрак.

— А ты ещё кто такой? — спросил он с сердитым недоумением в голосе.

Вместо ответа я ткнул ему в лицо платок, пропитанный хлороформом. Подержал дёрнувшееся тело. Запихнул его на заднее сиденье длинного и роскошного автомобиля. Махнул рукой глядящей из темноты фигуре. И прыгнул за руль.

Лимузин тронулся, поехал по тёмным римским улицам. Прохожие и малолитражки шарахались с пути, как рыбная мелочь от щуки. Машина привлекала к себе внимание, это было неправильно. Но такое я, конечно, предусмотрел. Поэтому на безлюдной улице меня ждал мой неприметный «Фиат». Я перевалил своего пассажира в его салон, и дальше мы поехали, уже не притягивая ненужные взгляды.

За окном промелькнули многоэтажки, потом пошли дворы частных домов. Машина проскочила через тёмную рощу, дальше по сторонам от шоссе потянулись поля. В лунном свете проплывали одинокие фермы, тускло светили на столбах фонари.

Когда начались виноградники, я свернул с трассы на грунтовую дорогу. Проехал по ней минут пять, больше было не нужно.

Остановил, вышел из машины, размял шею и плечи. Пассажир всё ещё не пришёл в сознание. Он лежал поперёк сидений и негромко храпел. Перегружая человека в дорогом костюме из лимузина в «Фиат», я его, конечно, обыскал. Сказанное Лукой Палермо подтвердилось: дон Чезаре не носил оружия. Во времена, когда министры и директора заводов вооружались и прятались за спинами охраны, этот человек мало чего боялся. Этот факт сам по себе говорил о многом.

Нет, охрана у Чезаре Барзини, конечно, имелась. И головорезы рядом с ним топтались ещё те. Только сегодня они куда-то очень некстати подевались. Наверное, Лука Палермо и его люди всё им хорошо объяснили. Как это происходило, для меня не имело значения.