Потом Ренато ушёл по каким-то своим делам. Провожал до ворот меня один Тони. По пути я заметил в саду среди деревьев какую-то немолодую сеньору. Неужели это мама кого-то из этих двоих? Надо же, у террористов тоже бывают мамы. Мысль заработала в этом удивительном направлении. Представилась картина: такая родительница провожает сына на дело. Взрывчатку не забыл? Автомат заряжен? И застегни бронежилет, а то простудишься.

Но нет, то оказалась посторонняя этим людям женщина. Эту виллу они снимали, а она была хозяйка и жила здесь же, в отдельном домишке в глубине двора.

Продолжая отыгрывать принятую на себя роль наивного парняги, я задал Тони соответствующий вопрос. Я спросил, что делают такие люди, как они, в таком месте, как ранчо Карло Карбонары. Что они там делают, среди буржуев-эксплуататоров и продажных чиновников?

Вопрос этот вызвал неожиданный эффект.

— Поверь, нам самим это не доставляет никакой радости, — стал объяснять Тони Бертолето, ударяя себя кулаком в грудь и пламенно заглядывая мне в глаза. — Но так нужно. Все добытые там деньги идут на главную цель, на борьбу.

Глаза его загорелись.

— Некоторые из этих воротил думают, что используют нас. Что мы у них в кармане. А на самом деле это мы их используем. Да, да! И они поймут это только тогда, когда будет совсем поздно. О, как же они удивятся, когда восставший народ вытащит их из особняков и станет вешать вдоль дороги на столбах! И ждать осталось недолго, начнётся это уже скоро.

Он продолжал вещать в том же духе. Лицо его полыхало фанатичной убеждённостью. Тони так увлёкся, что, кажется, забыл про меня, он просто говорил и говорил.

Мне стало понятно распределение того, кто есть кто в этой паре. Для своего продавшегося американцам напарника, как и для самих ребят из ЦРУ, Тони был очень полезный идиот.

Когда наступила ночь, я побывал на вилле у Ренато Розетти и Тони Бертолето снова.

На этот раз я пришёл без приглашения.

* * *

Улица Виа Пиранези была тиха и пустынна. Фонари располагались здесь редко и светили тускло. Отыскать укромное место для наблюдения за нужной мне виллой не составило труда. Да и наблюдать дольше, чем пятнадцать минут, мне показалось излишним.

Ночная птица прошелестела крылом над самой моей головой. К этой командировке я готовился тщательно и интенсивно. Но больше всего, конечно, налегал на язык. Лекцию о животном и пернатом мире Италии мне тоже прочитали, но совсем вкратце. Определять местных птиц по шороху крыльев меня научить не успели.

В общем, я решил, что это была сова, и посчитал её пролёт добрым знаком.