Так что у Леши не оставалось времени на переживания. Сделав утром инъекцию антибиотика Пандоре, он спешил на заседание совета, а потом лично ходил по домам вместе с карантинной командой. Расспрашивал, записывал, составлял правила и рекомендации, спорил, ругался, делал уколы, распределял мыло и спирт и учил, как правильно их использовать. Требовал от Перикла денег, дров, чистой воды и поддержки. И снова, и снова, и снова. День за днем…
Когда Пандора окрепла, она стала помогать врачам. Число зараженных к этому моменту достигло критической отметки. Девушка ухаживала за больными в том самом асклепионе, где умер ее отец и где она сама чуть не отправилась в Аид.
В аптечке, добытой Алексеем, было четыре стеклянных шприца и одна многоразовая система для капельницы. Леша научил Пандору ими пользоваться. К сожалению, единственным доступным им средством был самостоятельно приготовленный физраствор на основе поваренной соли и дистиллированной воды. Но даже такое немудреное средство позволяло успешно бороться с обезвоживанием и восстанавливать ионный баланс у больных, измученных тошнотой, и диареей.
Чрезвычайно тяжело было видеть умирающих людей, а особенно детей, зная, что в аптечке есть еще несколько доз антибиотика, способного спасти несколько человек. Алексей испытывал жгучую боль от того, что не в состоянии помочь всем. В конце концов он решил сделать активированный уголь для снижения уровня интоксикации заболевших.
У Леши был древесный уголь, но для активации, то есть для того, чтобы в древесном угле открылось большое число пор и он мог успешно абсорбировать ядовитые выделения бактерий, его нужно было обработать перегретым водяным паром. К сожалению, рекомендуемые в учебниках температуры, превышающие восемьсот градусов, были технологически недостижимы. Но Алексей решил просто нагреть водяной пар до максимально возможной температуры и направить его на тлеющий древесный уголь. Большую помощь ему оказали пирейские кузнецы, привыкшие решать сложные задачи.
Трудно сказать, насколько изготовленный Алексеем активированный уголь помогал в очищении организма от отравляющих выделений тифозных бактерий, но несомненным был психологический эффект: наконец появилось хоть какое-то лекарство от неведанной болезни. Это поддерживало больных. А вот к внутривенному вливанию физраствора они, впрочем, как и врачи, относились с подозрением. И прибегали к нему лишь в самом тяжелом случае, что не могло не сказаться на эффективности метода.
Поэтому следующим шагом стало введение медицинских карт. К каждой кровати в асклепионе прикрепили небольшой деревянный ящик, где хранилась восковая табличка с именем больного, описанием его состояния и перечислением всех лечебных манипуляций и лекарств, полученных им. Леше стоило большого труда убедить врачей не стирать эти данные после выздоровления или смерти больного, а хранить их для дальнейшего изучения и анализа. Еще сложнее было убедить вести подобный учет для всех пациентов без исключения, включая метеков и рабов. В результате вскоре в Пирее возник дефицит дельт, и пришлось посылать в Афины просьбу прислать новые восковые таблички.