— А ты не поделишься с нами алкоголем? — спросил он старика.

— Нет уж! — старик плотнее прижал к себе авоську, которую держал на коленях. — Сам купил, сам и выпью, да и вообще я с вами не знаком… Сто тридцать седьмой…

— Пошли лучше, сходим в ларёк, — предложил Алексеич, видя, что Тихон начинает сердиться на старика. Я видел тут, неподалёку.

Они поднялись и вышли из шатра наружу. В ларьке, расположенном в одном из больших, коряво раскрашенных сараев, за прилавком сидел медведь — видимо, замещал кого-то.

— Нам по шесть бутылок водки простой, — сказал Тихон. — Расплатимся акциями.

Медведь заворчал.

— Нельзя акциями, наверное, — подсказал на ухо инженеру Алексеич. — Только куньими шкурками, поди.

Косолапый заворчал ещё громче. Тихон предложил:

— Может так, по-тихому возьмём, да пойдём? Или в лагеря посадят, за кражу?

— В лагеря, не в лагеря, но рисковать не стоит. Кто знает, что у них тут за законы.

Из-за ящиков послышался писклявый голос:

— Что за шум? За алкоголем пожаловали? Или кефирчику?

— За водкой конечно, — Тихону не хотелось кефира. — А ты кто?

Над прилавком появилась бородатая голова. Обладатель голоса был не больше метра высотой, но медведь, завидев карлика, покорно слез со стула и ушёл куда-то мимо сибиряков.

— Меня звать Архип. В цирк пошли?

— Откуда знаешь? — осторожно поинтересовался инженер.

— Я всё знаю. К нам все зрители за водкой приходят.

— Бойкая, наверное, торговля идёт?

Карлик кивнул.

— А что в цирке хорошего? Там всё то же самое, что и снаружи. Те же медведи, волки, те же угнетения прав и свобод. Правда, говорят, мутантов провезли.

— Мы мутантов уже насмотрелись, — отмахнулся Алексеич. — Всю дорогу сплошные мутанты.

— Тем более! — кивнул Архип, и, взобравшись с ногами на табуретку, заговорщически пододвинулся к мужикам. — А не хотите, я вас на подпольный концерт проведу? Вы удачно попали, они у нас раз в месяц проходят, и как раз сегодня будет.

— Прогрессив-метал? — догадался балалаечник. — А не посадят?

— Могут, — строго отозвался карлик. — Но в этом-то и вся прелесть — риск, как ни крути.

— Мне это очень интересно, — сказал Алексеич инженеру. — Ты же знаешь, я и сам музыкант.

— Я бы пошёл, да боязно, — признался Тихон. К тому же, его не покидало чувство, что он забыл что-то важное.

— Не боись, ты же сам говорил, что настоящий сибиряк! Даром, что лицом не похож.

Тихон глубоко задумался. Оставлять товарища не хотелось — мало ли что могло произойти с балалаечником, но рисковать сибиряк не любил.

— Только с водкой туда нельзя, — сказал карлик. — Водку я потом вам продам, а у нас