Водка, бэарс, хэлли фрост,

Ядерные бомбы!

Вулф бежит, поджавши хвост,

Ту зэ катакомбы!

— Частушечный стиль, — с уважением произнёс рыжий меломан, стоявший рядом. — Такой прогрессивный.

Полиритмическое двойное соло с треолями действительно показалось Тихону весьма неплохим. Народ аплодировал и свистел, некоторые достали свои балалайки и начали подыгрывать музыкантам.

После их выступления Архип объявил:

— А теперь, пока нас не разогнали, выступит наш местный коллектив, «Неизвестные мужики». К сожалению, они вынуждены скрывать своё лицо под масками, чтобы их не узнали, и не доложили КГБ.

На сцену вышли три высоких и худых музыканта чьи чёрные косынки были повязаны поверх лица и бороды. Вооружена банда была двумя балалайками и баяном.

— Кого-то он мне напоминает, — сказал Алексеич, показывая на баяниста. — Вот только не пойму, кого? И вправду, неизвестные.

— Угу, — подтвердил Тихон. — Точно где-то видел.

Играли музыканты очень лихо и бесшабашно, а песня была политической. Стоящий справа балалаечник ревел сиплым голосом что-то про взаимоотношения Сибири с Западом.

Городской начальник хитрый,

Он сидит в тепле с поллитрой,

А по наши станции

Ездят иностранцы!

Эй!

«Прям как у нас — иностранцы на станцию ездят», — подумал Тихон, и вдруг его осенило.

Он забыл в Балалаечной Компании свою цистерну с отходами.

— Эх, не могу! — воскликнул Алексеич и полез к сцене. — Не могу удержаться!

— Алексеич, отходы-то мы забыли! — попытался остановить приятеля Тихон, но музыкант уже вовсю играл на балалайке прогрессивный металл, а перекричать было весьма непросто.

Тихон не знал, что делать — дождаться окончания концерта, или оставить друга и бежать обратно к цехам. К тому же, пора было уже принять дозу спиртного, а водки Архип так и не продал.

Внезапно в клуб вкатился горбатый кривой мужичёнка, растолкал возбуждённых слушателей и вбежал на сцену. Подбежав к баянисту, он принялся что-то шептать ему на ухо, после чего музыканты на сцене перестали играть, а баянист бросил инструмент и убежал куда-то с горбатым за сцену.

Но музыкальную мистерию уже было не остановить. Каждый играл своё, да как играл! Алексеич горланил свою песню про бесконечные патроны, которую Тихон слышал ещё в поезде, рыжий меломан рычал что-то мрачное, про неизбежность нашествия инопланетян, а группа балалаечников в углу хором пели металлическое переложение «Ой мороз-мороз, не морозь меня».

Делать было нечего, Тихон торопливо собрал вещи и потихоньку вылез из клуба.

На улице было тихо. Горка, с которой скатились сибиряки перед концертом, с этой стороны выглядела слишком крутой, а привычных лыж, чтобы взобраться наверх, у Тихона сейчас не было. Пришлось топать в обход, по сугробам.