— Вера, Тихон. Вера и радиация — вместе они творят чудеса.

5. Тайна

Древний снегоболотоход, покачиваясь на гигантских надувных колёсах и попыхивая дизельным двигателем, медленно полз по сугробам.

— Дальше оврага я вас не повезу, — сообщил шофёр-геолог. — Обратно через два дня заберу. Там проклятые места, полные капиталистических предрассудков.

— Мутанты, что ли? — спросил Тихон, сидевший на заднем сиденье с Валерьянычем.

— Уж не знаю, как вы их там называете. По мне, так все они — дети произвола генетики, продажной девки капитализма.

— Дед Степан, — обратился к геологу Тихон. — А ты женщин видел?

— Конечно видел, как не видать? У меня и жена в Свердловске была. Уж не знаю, жива, или нет, старушка.

Свердловск, как и прочие уральские города, таинственным образом исчезли с карты ещё во времена мировых мутаций, оставив после себя только железнодорожные пути, но Тихон тактично промолчал.

— И какая она, эта жена? Похожа на нас, мужиков?

— Ты, Тихон, брось его о женщинах спрашивать, — немного раздражённо сказал лейтенант. — Он уж забыл всё.

— Ничего я не забыл, всё помню! — усмехнулся Степан. — Бывало, засидишься в конторе, придёшь с работы поздно, а она с порога — «Где шлялся, скотина, почему помада на лице?» И сковородкой — хрясь! А это не помада вовсе, а свёкла, мы на обед свёклу варёную ели, вот и испачкался ненароком.

Опасные они, эти женщины.

— Валерьяныч, а помнишь, ты рассказывал про то, что женщина из Подмосковья заблудилась?

— Ну помню, — похоже, присутствие геолога не смутило кэгэбэшника.

— Ты знаешь, каково у них там, на западе, в Подмосковье?

— Ладно, Тихон, — грустно сказал Валерьяныч, перейдя на полушёпот. — Расскажу я тебе главную сибирскую тайну. В Москве и Подмосковье почти одни женщины и живут. Из мужиков только начальство подмосковное, да юноши до шестнадцати-двадцати лет. У Сибири там инкубатор, слышал такое слово? Термоядерные нагреватели стоят вокруг в каждом районе, поддерживают плюсовую температуру. У всех женщин по ребёнку, а кто успеет — по двое.

— В смысле, успеет?

— В том смысле, что всего два-три года можно замужней ходить. Потом мужа из семьи на поезд сажают, дают таблетку специальную, да дают запить водкой, первым стаканом водки в его жизни. И забывает парень всё, что с ним было, и становится сибиряком. А здесь уже приёмный отец его воспитывает. Ясно, Тихон?

— Получается…

— Получается, и у меня где-то сын есть, или дочь, и у тебя. И у начальства точно так же. Это самая главная тайна сибирская, а всё остальное — про инопланетян, да про мутантов — так, фигня.