запутывали. – Один офицер хромал – видно, ногу подвернул, идёт сзади, припадает, оттиск подошвы особый. После полудня отряд углубился в предгорья. Лес становился всё гуще, а тропа круче. Поляки явно торопились, но, как видно, груз – трофеи и раненые – мешали им идти быстрей. – Устали ляхи, – довольно хмыкнул Аникеев, рассматривая примятую траву на привале. – Здесь часа два отдыхали. Вон, и вон там кучкой валялись. Потом гуртом пошли. Значит, скоро совсем встанут. Лужин, остановив отряд, подозвал Пяткина. – Игнат Пахомович, ваши винтовки сейчас главное. Как только догоним – вы по офицерам и по унтерам ихним бейте, если штуцерник будет – по нему. Остальное мы сами сделаем. Пяткин кивнул, проверяя затвор своей четырёхлинейки. Рядом Луковкин и Травкин молча перебирали снаряжение. Жалейкин ветошью протирал планку прицела. – Игнат Пахомович, а чего это только нас четверых взяли? – негромко спросил Луковкин, поглядывая на егерей, ушедших вперёд. – Затем и взяли, что вы молодые да ходкие, – отозвался Пяткин, подтягивая ремень. – Лужин просил таких, кто за его волкодавами угонится. Вы и в Балканах, и на Кавказе с нами ходили, в горах не новички. Знаете, что такое темп держать. – Это верно, – усмехнулся Травкин. – Что есть, то есть. Мы ведь, Кузьма, с тобой ещё по тем кручам лазили, когда за беслы гонялись. И тогда ещё зелёными никогда не отставали. – Бегать умеем, – коротко бросил Жалейкин, проверяя ход затворного ворота. – Главное, чтобы ляхи не рассыпались раньше времени. А то уйдут по отдельности в горы – ищи ветра в поле. – Не уйдут, – Пяткин поднялся, вскинул винтовку на плечо. – Фёдор Евграфович след не потеряет. Пошли. Нам ещё дозор догонять. Двинулись дальше. Уже в сумерках наткнулись на арьергард. Пятеро прикрывавших отход поляков засели в камнях у подножия скалы. – Вижу их, – прошептал Соловьёв. – Трое справа за кустом, двое слева, за камнями. У них ружья наготове, вон, гляди, на валунах сверху прилажены, но нас пока не замечают. Лужин махнул Пяткину. Волонтёры бесшумно рассыпались в цепь, занимая позиции. Четырёхлинейки легли на камни, ловя в прицелы силуэты врагов. – По моему сигналу, – тихо сказал Лужин. – Пли! Свист разрезал тишину. Четыре выстрела громыхнули почти одновременно. Четверо поляков рухнули, даже не вскрикнув. Пятый, вскочив, подхватил с камня ружьё, но пуля штуцера Лазара сбила его с ног, отбросив на камни. – Чисто, – удовлетворённо сказал Жалейкин, перезаряжая винтовку. – Всех, вместе с выстрелом Вучевича, положили. Лишь бы передние выстрелы