суконкой. Строились долго – армия была большая, полки растянулись по всей равнине. Наконец из штабного шатра вышли генералы. Суворов появился лёгкой, пружинистой походкой, в своей неизменной белой рубашке и с мальтийским крестом. Рядом, так же неотлучно, держался великий князь Константин Павлович. Австрийские генералы традиционно выстроились с одной стороны, русские – с другой. Адъютант развернул свиток и начал громогласно зачитывать: – За победу при Нови объявляется высочайшая благодарность всем чинам, в сражении участвовавшим! Пауза. Строй русских войск грянул традиционное «ура». Австрийцы молчали. – Наипаче же отличаются… – Адъютант перечислил полки, и среди них снова, как и после Треббии, прозвучал лейб-гвардии егерский. Лыков встрепенулся, забыв про больное плечо. – Наш! Наш, братцы! Ура! – крикнул он, и его поддержали сотни голосов. – …Полку жалуются пять орденов Святой Анны третьей степени для обер-офицеров и тридцать медалей для нижних чинов, – продолжал зачитывать свиток адъютант. – Кресты и медали именные… Когда зачитали фамилии награждённых, в строю зашумели. Лыков своей не услышал, зато прозвучали имена артельных товарищей: Лошкарёва Нестора, Калюкина Елизара и Дорофеева Ильи. – А тако же, – продолжал адъютант, – всем нижним чинам, участвовавшим в сражении, выдается по два рубля на человека. – Два рубля, – крякнул кто-то в строю. – Это хорошо. К прошлым прибавка. Вечером поминали павших. Через пару дней по лагерю разнёсся слух: из Вены прибыл курьер с наградами для русских генералов. – Австрийцы спохватились, – шутил Суворов. – Наш государь-то награждает, а они в стороне. Неудобственно, вот и сподобились. Алексей сидел над картой, когда в палатку заглянул вестовой: – Ваше превосходительство, фельдмаршал велел всем генералам к пополудни в штабном шатре быть. Говорят, австрийцы наградные кресты привезли. И от сардинского короля тоже прибыл посланник с наградами. К указанному времени у штабного шатра собрался весь генералитет союзных войск. Багратион, Милорадович, Дерфельден, Каменский. Розенберг, Повало-Швейковский, Егоров и казачьи генералы – все при полном параде. Австрийцы выстроились отдельно: Мелас, Край, ещё несколько генералов в белоснежных мундирах. С правой стороны, чуть поодаль, стоял сухощавый человек в мундире сардинского двора – посланник короля Карла-Эммануила. Суворов поглядывал на союзников с ироничной улыбкой. – Господа, – начал Мелас по-французски, – его величество император Франц, в знак признательности за доблесть, проявленную