Егеря ели молча, быстро, по-солдатски. Пока другие полки ещё только разваривали в котлах крупу, они, уже закончив ужин, готовились к ночлегу. На выставленные у костра колья натянули пологи, разложили парусину внизу и, завернувшись в шинели, прижались друг к другу. Холод пробирал сквозь зимнюю одежду – горный воздух давал о себе знать. Ночью Лыков проснулся от дрожи. Рядом, прижавшись к нему, трясся Кузька. – Ты чего, паря? – спросил Тихон, приподнимаясь. – Ажно слышно, как зубы стучат. – Холодно, дядька Тихон, – пробормотал Кузька. – Замёрз шибко. Лыков ругнулся про себя, но незлобиво. Порылся в своём ранце, достал запасной башлык – тот самый, что из шерстяной материи пошил перед походом. – На, надевай. Я-то в Кавказских горах иззябся, мне не привыкать. А ты, видать, неженка. Да и свой не сподобился сделать. Кузька благодарно натянул горскую одёжку, закутал шею концами и через минуту уже спал. Утром, едва рассвет окрасил вершины гор в розовый цвет, лагерь снялся, и войска двинулись дальше. Второй день марша в горах был тяжелей предыдущего. Тропа становилась всё круче, воздух разреженней. Солдаты шли медленнее, чаще останавливались, чтобы перевести дух. Кто-то, поскальзываясь, падал, но товарищи поднимали и подталкивали вперёд. – Дышать нечем, – пожаловался Дубков, хватая ртом воздух. – Будто кто подушку на лицо наложил. Али старый совсем стал, грудь слабже дышит. – Из-за высоты так, Макарыч, – пояснил Пяткин, сам тяжело дыша. – Чем выше, тем воздух жиже. Вспомни, на Кавказе то же самое было. Ничего, привыкнем. Говорят, три недели ещё идти. Куда ж мы денемся. К полудню колонна остановилась на большой привал. Рядом шумел горный ручей – вода ледяная, прозрачная, пить-то, конечно, можно, но зубы ломит. Егоров, воспользовавшись остановкой, подозвал к себе Рогозина и Вьюгова. – Как люди, обоз? – спросил он у офицеров. – Тяжело, ваше превосходительство, – признался Рогозин. – Но идут. Жалоб нет. Мулы тоже ничего, вот с конями хуже, не привыкли они к такой дороге, срываются. К каждому по двое егерей приходится приставлять. Вьюки проверили. Где разболтались – перетянули. Дальше будет видно, а пока идём. – Хорошо, – Алексей кивнул. – У тебя как, поручик? – повернулся он к Вьюгову. – Патроны, фитиля не отсыреют, гаубичные заряды целы? – Так точно, всё цело, ваше превосходительство! – бодро ответил Семён. – За каждым орудием целое отделение закреплено, ещё и погонщики из опытных. Мулы идут хорошо, не капризничают. Правда, один вчера чуть в пропасть не сорвался, но удержали.