Швейковского и второй батальон Егорова, атакует в направлении на Айроло с фронта, людей здесь поведу сам. Времени на раскачку нет, господа. С богом! Генералы козырнули и направились к ожидавшим их полкам. Прошло несколько минут, Багратион повёл свои батальоны в обход главных позиций французов. Егеря, навьюченные ранцами, держа в руках ружья, полезли по осыпающимся склонам, хватаясь за камни, подтягивая друг друга. Скобелев, чей полк поступал в распоряжение князя Багратиона, дал команду к движению. – Алексей Петрович! – окликнул генерала подошедший Гусев. – Вьюгов спрашивает: гренады по ротам раздать или в обозе пока оставить? – Раздать, – ответил Егоров, не отрывая взгляда от скал, по которым карабкались егеря. – И гаубицы пусть наготове будут. Как только князь поднимется на хребет и начнет обход, мы тоже пойдём, вместе по французам ударим. Несколько часов длился переход по скалам. Наконец авангард из шестого егерского и батальона лейб-гвардейского полка, выйдя к левому флангу позиций неприятеля, изготовился к атаке. Основные силы Суворова замерли, ожидая в центральной колонне. Волонтёры Пяткина рассыпались по склону, занимая позиции за валунами. Четырёхлинейки блестели на солнце. Игнат, пристроившись за большим камнем, держал в прицеле французского офицера, расхаживавшего по террасе. – Огонь! – долетела команда Багратиона. Палец выбрал свободный ход спускового крючка, плавно его потянул. Щёлкнул, выбивая искру, курок. Бам! Громыхнул винтовочный выстрел. Офицер, переломившись, рухнул на камни. Рядом ударила винтовка Травкина. Кузьма, пыхтя, вращал воротком, освобождая казённое отверстие для заряда. – Не торопись! – крикнул ему Пяткин. – Бей только наверняка. Патронов у нас не обоз. Бой закипел сразу. Вверху заполошно закричали, послышались команды и ударили залпы – французские стрелки суетились, их пули высекали каменную крошку, вжикали над головами. Егерь из взвода Балакина, молодой парень, только этой весной прибывший из учебной роты, вскрикнув, схватился за плечо, но ружьё не выронил – пристроил ствол на камень и, выстрелив, взвыл от боли. Командир, перебегавший рядом, подхватил его: – Держись, паря! Отойди назад, перевяжись. – Ничего, Платон Ильич, – ответил тот, морщась от боли. – Царапнуло только. Сейчас оклемаюсь, огнём прикрою. Лыков лез вверх, хватаясь за камни и матерясь сквозь зубы. Рядом, тяжело дыша, карабкались Южаков, Кузька, Капишников, Горшков. Отделение действовало слаженно, прикрывая друг друга, перебегая от укрытия к укрытию. – Не отставай!