и основанием в Апеннинах. – Треугольник, господа! Острый угол сверху, широкое дно снизу. Все три вражеские армии до сего момента раздельные. И в этом их слабость! Но и наша слабость в том же! Мы заняты бесплодными осадами крепостей, пока люди нужны в поле. Стоит французам объединиться – и всякое равновесие тут же падет. Мы окажемся в мешке! Суворов выпрямился, обвел присутствующих горящим взглядом и, чеканя каждое слово, произнес: – Самое первое – ни в коем случае не дать слиться Макдональду и Моро! Разбить их по частям! Разрезать этот треугольник пополам! Не пустить неаполитанскую армию к долинам реки По! В тусклом свете свечей лицо фельдмаршала казалось высеченным из камня. Он резко взмахнул рукой, будто отсекая лишнее. – Милан наш! – выкрикнул он, и голос его эхом ушел под своды залы. – Ломбардия очищена, а скоро падёт и Туринская цитадель. Ключи от Пьемонта у нас в кармане. Но что толку в ключах, господа, когда двери со всех сторон подпирают?! Он снова склонился над столом. Его сухой палец хищно заскользил по Апеннинскому хребту, вычерчивая маршруты врага. – Глядите сюда! – Фельдмаршал ткнул в район Генуи. – Моро скоро засядет в лигурийских скалах. Он затянет раны после Адды, ведь он окончательно не разбит! А с юго-востока, от самого Неаполя, движется на север Макдональд. Тридцать пять тысяч отборных штыков! Он рвется к Римини, он хочет пробить дорогу в речную долину. И что мы видим? Половина нашей армии топчется под стенами Алессандрии, Мантуи и этой треклятой цитадели. Осады – это бесплодное занятие для тех, кто боится поля! Суворов с силой сжал костлявые пальцы в кулак и нанес короткий, злой удар по карте – туда, где дороги из Неаполя и Генуи сходились к северу у речного русла. – Повторюсь: бить нужно собранным кулаком! Первое и самое важное – не дать Макдональду соединиться с Моро! Разрезать их пополам, пока они в пути. Встретить неаполитанскую армию на марше и разбить её в прах. А потом – взяться за Моро! Скорость, господа! Глазомер, быстрота и натиск! Ноги кормят штык! Мелас в своем ослепительно белом, отделанном золотом австрийском мундире натужно кашлянул и заговорил, пытаясь напомнить о важности удержания завоеванных крепостей. Но Суворов, не дослушав, яростно отмахнулся от него, как от назойливой мухи. – Крепости – это камни! – отрезал фельдмаршал. – Живая сила врага – вот наша цель! Не будет живой силы в поле – и крепости сами падут к нашим ногам! Главнокомандующий снова склонился над картой, прищурив один глаз, словно высматривая врага сквозь