так что без вьюков пойдём, это вот вам непросто придется всё везти. Ладно, пошли мы. С богом! Григорий Михайлович коротко кивнул, взмахнул рукой, и казачий полк слитным топотом ушел на юг. Вслед за ним, под позвякивание конской упряжи, начал выходить конно-егерский эскадрон Воронцова. Андрей коротко козырнул Егорову – его дозорным предстояло идти вторым эшелоном, связывая казачью разведку с основной колонной. К вечеру, когда жара спала, двинулась и пехота. Повозки скрипели под весом трофеев, вьючные лошади мерно цокали копытами по камням. Полк Егорова выходил из Турина тяжелым, уверенным шагом. – Гляди, ребята, – шепнул Дорофеев, поправляя лямки заплечного мешка и оглядываясь на затихающий город. – Другие гуляют, а мы опять в дорогу. Но, видать, оно того стоит, раз Суворов нас первых послал. Первую ночь полк шел без остановки, выигрывая время у зноя. Весь следующий день егеря провели на равнине, укрываясь от палящего солнца в редких рощах и грамотно распределяя силы. Только когда жара спала, Егоров снова поднял роты. Пройдя поворот на Альбу, к середине второй ночи колонна наконец достигла предгорий. Здесь воздух сразу изменился: потянуло резкой, бодрящей прохладой. Под утро, когда небо начало наливаться тяжелой синевой, генерал разрешил привал. Вдоль дороги замигали огоньки бивуачных костров. Егеря споро принялись за дело – в котелках закипела вода, и по лагерю поплыл дух походной еды. Готовили привычный «толкан»: в крутой кипяток засыпали обжаренную ячменную муку, туда же бросали мелко крошенное сушеное мясо. Варево быстро густело, становилось сытным и духовитым. Ели вприкуску с сухарями, запивая горячим травяным взваром. В сером, синеватом рассвете впереди, за белёсой пеленой тумана, проступала исполинская громада Апеннин. Горные хребты в этот час казались иссиня-черными. – Гляди, ребята, – негромко произнёс Квашнин, кутаясь в поношенный кафтан и ежась от утренника. – Неужто нам по самым верхам лезть? Там, поди, и облака под ногами будут. Боязно. – Бойся не бойся, а горы – они и есть горы, – отозвался ефрейтор Чижов, прихлебывая из кружки. – Это тебе, Панкратка, не по равнине шагать. Тут ноги крепкие нужны. То ли еще будет, когда в скальные теснины зайдем. Там эхо такое, что каждый чих за версту слыхать. А громко крикнешь – обвалом накроет. – Да ну тебя, Карпух! – отмахнулся ветеран Гнездилов. – Пугаешь молодых. Главное, чтоб француза там поменьше было, а то встретят нас из-за каждого камня. Вот где маята-то – из-за них выковыривать. Вспомни сам Персидский