Всё это сейчас экзистенциально связано с Т. Это чудо, что в безликом (как назвала его Т.) совершается наиболее личное Existenzmitteilung. Но в моем монофизитском уродстве и безликое лично: жест, взгляд. Как-то я записал: полностью понять — значит полностью принять, сделать своим, тогда полностью отвергнуть, понять и, значит, отвергнуть себя. Я убежден, что у Кьеркегора было монофизитское уродство — не случайно он игнорирует половину Евангелия — и это снова подтверждение моего применения христологии к антропологии. Но я в жизни отвергал вторую заповедь — моя некоммуникативность и несоборность, мой монофизитизм — мучаюсь, в Т. хочу принять ее. Мучился ли Кьеркегор? Несомненно мучился и мучил себя, но знал ли основание своего греха? Я думаю, не знал, а я знаю, в этом мое преимущество и недостаток. В своем незнании основы своего греха он был цельным, а я нецельный, раздвоен, разделен: имя мне легион. 25 марта. Ш. сказал о Т., что она неожиданно дает правильные ответы. Но также и неожиданно она задает правильные вопросы — вчера в связи с моим толкованием «Галушки»; бессмыслица, а ты осмысляешь ее — тогда бессмыслица ли? — Я ответил в «Четырех стадиях понимания». Мой ум: я правой рукой за спиной ищу левое ухо. Ум Т.: левую руку подносит прямо к левому уху — ясный ум. При этом умеет сохранить и небольшую погрешность и звезду бессмыслицы — «Бухта Барахта». Soliloquium, послевоенные записки. Л. сказал, что у меня две половины ума — умная и глупая, умной пишу, глупой не понимаю того, что сам написал. — Скорее, удивляюсь тому, что написал. Самооправдывание: в искании правой рукой за спиной левого уха тоже есть некоторое достоинство: случайно или неслучайно я нахожу и то, что не лежит на прямом пути. А Т. находит, может, это же на прямом пути — вернее, по сторонам прямого пути, то есть сбоку от него. 25 марта. Вера не теология и не догмат, а экзистенциальное и поэтому противоречивое состояние. Теология и философия пытаются только анализировать это состояние и иногда, если это поэтическая теология и философия, дать некоторый намек на неизвестный ответ на неизвестный вопрос, ограничить область, где лежит неизвестный ответ на неизвестный вопрос. Одна из окрестностей неизвестного ответа — трансцендентность и имманентность Бога, и обе должны быть радикализированы до последней степени: самое далекое абсолютно не мое — самое близкое абсолютно мое. И в этой окрестности заключены другие окрестности, например Бог абсолютно и Бог в моей абсолютной субъективности, и первое, и второе