вопросы и сомнения, которые вполне естественно могут возникнуть не только у меня, но у всякого человека, не крещенного в детстве и поверившего в Христа, когда он вырос. Т. к. нет двух одинаковых людей, то у каждого человека эти вопросы могут быть выражены в различной форме. От чего зависит это различие форм и вообще почему возникают эти сомнения и вопросы? Раньше я думал, что основная причина — множественность исторических церквей и очень серьезные расхождения в учении этих церквей; во-вторых, нарушение церковью некоторых даже очень простых заповедей Христа. Но главное всё же не это. Великое дело, а крещение — самое великое дело, надо совершать не тогда, когда я могу его совершить, а когда не могу не совершить. Я бы крестился сейчас, я думаю, в православной церкви, если бы такие хорошие священники, как Владимир Андреевич Каменский, Антоний Блюм или Вы, нашли, что непонимание или неверие в некоторые из православных таинств или, может, обрядов, ритуалов и обычаев не препятствует православному крещению, — я бы крестился, если бы почувствовал, что не могу не креститься. Но этого нет. Я Вам писал: во-первых, уже 60 лет (даже больше) я живу как бы в одиночном заключении. Во-вторых, то, что я писал об организации церкви, без которой, с одной стороны, церковь и не может существовать на земле с тех пор, как Христос покинул Землю, с другой же стороны, я не понимаю, как совместить ее с истинной свободой, которую дает Христос и которая неотделима для меня от нищеты духа и немощи, в которой совершается Его сила. Небольшим дополнением к главной теме публикуемого письма Друскина является написанная им тогда же заметка без заглавия: Я верю не в объективность таинства, а в абсолютность таинства. Пять момент‹ов› таинства: 1) Святой Дух 2) вера совершающего таинство 3) вера над тем, кем совершается таинство 4) слово 5) матер‹иальные› элементы действия: а) возложение рук, преломление хлеба б) вода, елей, масло и т. д.

Послесловия

Послесловия Корнелия Ичин: Яков Друскин и его вестники Понятие «вестники», изначально предложенное Л. Липавским, закрепилось за Я. Друскиным и Д. Хармсом, которые активно использовали его в своих философских и литературных сочинениях. Сохраняя неизменный интерес к эсхатологическим вопросам, Я. Друскин вводит «вестников» в обиход, чтобы приблизить «тосвет» или «соседние миры», остававшиеся для человека по-прежнему запредельными и уму непостижимыми. Вестник (на др. — греч. ὁ ἄγγελος) — это же посланец, гонец из того мира, а также весть, известие, сообщение, и, конечно, библейский ангел [1] . Жизнь вестников помогает объяснить понятия «это» и «то», целого и части, движения и неподвижности, последовательности и случая, времени и мгновения. Вестникам философ посвящает свой трактат «Разговоры вестников» 1932–1933 годов, состоявший из тематических фрагментов [2] , повлиявших на разговоры и размышления чинарей того времени. Чтение «Вестников» в кругу чинарей отмечает в своих дневниках и Л. Липавский, сетуя на то, что написать эту вещь «он бы не мог», хотя он дал и название, и тему [3] . Как Я. Друскин передает сущность вестников? В фрагменте «Вестники и их разговоры» он пишет, что жизнь вестников проходит в неподвижности, без памяти, вне времени, но во мгновении, с которым связано лишь начало события, не знающее последовательности, действия или конца [4] . Он сравнивает жизнь вестников с деревьями: «У них нет законов и нет порядка. Они поняли случайность. Еще преимущество деревьев и вестников в том, что у них ничего не повторяется и нет периодов» [5] . Преимущество деревьев и вестников философ обнаруживает в неподвижности, случайной прикрепленности к месту, не позволяющей свободного передвижения, от которого и возникают повторы, однообразие и скука. Иными словами, вестники не знают времени с его действием, поэтому у них ничего не происходит, а значит нет связи с прошлым и будущим. Они — в мерцающем сейчас, во мгновении, в неподвижном нуле на оси. Этим они достигли всегда-существования, оказались невредимы от времени. Когда Я. Друскин пишет, что вестники поняли «обратное направление», узнали «то, что находится за вещами», достигли «равновесия с небольшой погрешностью» [6] , он, видимо, имеет в виду их присутствие в обоих мирах, раз они говорят (нам?) об этом и том, причем небольшую погрешность связывает с самой жизнью. На всех этих введенных Я. Друскиным понятиях («мгновение», «неподвижность», «случайность», «соседний мир», «это» и «то») следует остановиться, поскольку