место — и тогда еще был некоторый интерес к игре. Но в Чаше этого быть не может. Здесь не до игры. И это могло бы быть хорошо, т. е. хорошо стать собою и не играть, но здесь оказалось: когда перестал играть, то погрузился как бы в сон. Это не так просто: не играть и стать собою, т. е. быть искренним с самим собою. Даже когда к этому заставляют внешние условия, сам от себя уходишь: чувства, ощущения, всё притупляется. 13 ‹Свердловск›, 6 декабря 1943 года Дорогая моя Тамарочка. Гёте говорит: вначале на небе видны только яркие звезды, когда же присмотришься, видишь и не яркие, и от этого небо становится еще лучше. Так и в искусстве, говорит Гёте. А у меня сейчас наоборот: и яркие звезды тускнеют. Я давно хотел достать «Анну Каренину». Сейчас достал, и вот скучно, кроме немногих очень хороших мест — когда Толстой пишет о любви, рождении и смерти. Это у него хорошо. Большей частью я, как мальчик в сказке о голом короле, вижу только, что король голый. ‹…› Так вот и в «Анне Карениной», мне кажется, большей частью очень серьезно говорится о несерьезном. Это одна возможность. Но полуслепому всё кажется тусклым, может быть, я потерял за два года часть чувств и поэтому мне неинтересно всё, что касается этих чувств? Но почему же тогда интересно объяснение Левина и Кити или смерть Николая Левина? Может быть и так: если ты любишь синий цвет, то тебе могут нравиться и не очень хорошие картины, если в них много синего цвета. Это уже что-то физиологическое. Так же и с чувствами. Тогда может быть, я уже без всякого пристрастия отнесся к «Анне Карениной»; и потому мне было скучно. Я думаю, есть два искусства. Первый вид. Если в комнате стоят два рояля, одинаково настроенные, и на одном ты ударишь какую-либо клавишу, то второй рояль резонирует, т. е. и на втором рояле звучит та же струна. Такой же результат может быть и в искусстве. Но если чувства ослабели потому, что ты увидел что-то более серьезное и значительное, то резонанса может и не получиться. Также может быть, что какое-либо настроение или чувство преобладает над другими, и получается ограниченный резонанс — только для одного чувства. О таком искусстве что же говорить? Здесь уже нельзя говорить: хорошо, но только: нравится, так же как нравится или не нравится синий цвет. В этом нет ничего ни хорошего, ни плохого. Это первый вид. Но о втором виде сказать уже труднее. Оно тоже, конечно, связано с какими-то чувствами и может быть и радостным и нерадостным, но действует всё же помимо твоих настроений и чувств и вызывает