Он передал мне ключи, распахнул двери и по-хозяйски вошел первым.

— А это отличная квартира! Это резервная жилплощадь. Здесь в основном товарищи из братских компартий останавливались. Товарищ Родней Арисменди из Уругвая недавно вот жил. Очень хороший человек, вежливый. Но долго никто не проживал, так и стоит много лет пустая. Но квартира чистенькая, аккуратненькая. Ремонт вот недавно сделали. Обстановка, сами видите, отличная, — он говорил много и быстро, не мешала даже тягучесть гласных. Я усмехнулся — в двадцать пятом году из этого человека получился бы отличный риелтор.

Квартира была действительно отличная. Высокие потолки, большие окна, много света. Две спальни, кабинет, большая гостиная и кухня — тоже просторная, разделенная перегородкой с окном собственно на кухню и столовую.

Обстановка тоже достаточно приличная для этого времени. Массивная мебель, ковры на полу, красная ковровая дорожка в коридоре. На окнах портьеры, тюль — все как полагается. В горке посуда — сервизы, хрусталь. Открыл дверцу шкафа и хмыкнул — стопки полотенец, постельного белья, махровые халаты, несколько спортивных костюмов разных размеров.

— Вот это вот уберите все, — попросил я коменданта. — Супруге вряд ли понравится спать на казенных простынях.

— К сожалению, не могу, — ответил комендант, — здесь, знаете ли, полное казенное обеспечение! Здесь жить и радоваться надо, и голова вашей супруги не должна ни о чем болеть. Только о семье думать и детей воспитывать. И вам не надо будет от работы отвлекаться на бытовые вопросы.

Меня речь коменданта немного развлекла. Видно было, что он не просто любит свою работу, но даже гордится ею. Его следующие слова подтвердили мое предположение.

— Быт должен быть устроенным, легким. И в этот состоит наша задача — обеспечить руководителям все условия для жизни и работы. И мы выполняем свой долг самоотверженно!

Я представил, как комендант «самоотверженно» пересчитывает простыни или ложки с кастрюлями и едва не рассмеялся. Удержался только потому, что не хотел обидеть этого, по сути, хорошего человека.

— И все-таки, извините, но я поговорю со Смиртюковым. И принимать квартиру буду уже вместе с женой, — сообщил я ему без претензий, но твердо. — С ней и будете сверять имущество с описью, а мне даже на это дело отвлекаться не хочется. А сейчас прощаюсь с вами. Дела.

И я, сунув ему в руку ключи, вышел на лестничную площадку. Посмотрев на двери лифта, я начал спускаться по лестнице. Проводить лишние пять минут в компании не умолкающего ни на минуту коменданта во время поездки в лифте мне не хотелось. Неплохой вроде человек, но слишком уж его «много».