Мы отползли от колодца к укрытию на склоне, где нас ждал Никулин Владимир Николаевич. Он молча осмотрел нас, а потом тихо спросил:
— Ну как там этот ублюдок?
— Господин министр, объект уничтожен. Миссия выполнена, — официально ответил я.
— Молодец, сынок… Молодец… — сказал он, лег спиной на землю и выдохнул.
Да что там, все мы выдохнули. Что будет дальше? Никто из нас не знал, но мы понимали, что так, как хотел Тони Волков, уже точно никогда не будет.
ТРАХ-БАХ-БАБАХ!!!
Раздался просто оглушающий взрыв, мы прижались к земле, и из колодца вентиляции вырвался поток пламени. Я посмотрел на военную базу финнов: она горела и была полностью разрушена.
— Вот теперь мы точно можем отправиться домой! — сказал я, и все вокруг заулыбались…
Эпилог
Десять лет спустя.
Холодок утра был еще свеж, но первые лучи солнца, пробивающегося сквозь облака, уже несли в себе немного тепла.
Воздух пах влажной от росы землей, цветущей в нашем семейном саду вишней и напитком в моем стакане. Я стоял на каменном балконе своей резиденции, прислонившись к холодной стене дома, и медленно пил кофе. Горьковатый, без сахара. Такой, каким его пил в свое время Север. Тогда я его не понимал, но многое с того момента изменилось. Время было около восьми утра, но сон отступил от меня часа два назад. Привычка. За последние десять лет разум научился просыпаться очень рано. Не могу пропускать каждый новый рассвет, тем более когда любой из них может оказаться для тебя последним.
В кармане халата лежала легкая, отполированная версия одного из кристаллов, продажи которых изменили мою жизнь в этом мире. Я почти никогда не вынимал его, просто иногда касался, ощущая знакомые грани. Это было напоминание о том, с чего все начиналось.
— Доброе утро, папочка! — я услышал нарастающие детские голоса.
Два вихря детской безграничной энергии ворвались на балкон, едва не сбив с ног меня.
— Даниэль и Мира, доброе утро! — крикнул я им навстречу.
Такие взрослые, им уже по семь лет. Два моих солнца… Мальчик, точная копия меня, с темными волосами и слишком серьезными для его возраста карими глазами. Хотя я все равно вижу в них искры детского озорства. Девочка — вылитая Ирина, с пепельными волосами, заплетенными в сложную косу — сколько же времени они с женой на нее потратили… — и пронзительным взглядом. Малышка очень и очень любознательная.
Я успел поставить чашку на столик, прежде чем они врезались в меня, обхватив за ноги.
— Тихо, тихо, ураганы! — я рассмеялся, наклонился и обнял их обоих, подняв с пола на несколько секунд. Они безумно вкусно пахли. Не могу даже объяснить, чем, но запах собственных детей — лучшее, что я чувствовал в своей жизни. — Сейчас собьете с ног, и ваш старый отец полетит вниз головой в розовые кусты. И что скажете потом вашей любимой маме, а?