— Ну а теперь, — с напускной торжественностью объявил я, — чтобы нам с вами отлично отметить эту первую большую победу, я выкидываю на стол сорок пять тысяч имперских рублей, угощайтесь, друзья!

Я бросил пачку купюр в центр стола. Артемий, не моргнув глазом, тут же достал из своей доли и положил рядом такую же.

— Солидарность, — сказал он только одно слово. Конечно же, я понимал, что его статус не позволил бы ему кутить за чужой счет или даже положить меньше меня на стол.

Настя лишь улыбнулась и развела руками.

— А я буду вашим очаровательным сопровождением. Надеюсь, никто за этим столом не против?

— Никогда не против, ты же наша единственная леди! — ухмыльнулся я.

Сашка, покраснев, порылся в пачке денег, которую я дал ему ранее, и с некоторой робостью положил на стол пять тысяч.

— Я… Я тоже хочу! — сказал он, и в его глазах читалось искреннее желание быть частью нашей стаи и не оставаться в долгу.

Мы улыбнулись. Сумма была несопоставима с нашими, но жест был важнее. Я это в нем ценил.

— Ну что же, уважаемы гости столицы, что будете заказывать? — Настя взяла в руки меню, разворачивая его на весь стол.

Я и Сашка переглянулись.

— Настя, мы в этом — как баран в новых воротах, — честно признался я. — Заказывай на свой вкус. Уверен, не промахнешься, и нам понравится.

Артемий что-то пробормотал про «темпуру» и «угря», но в целом тоже делегировал свои полномочия. Настя кивнула, поймала взгляд официанта и начала сыпать на него заказом различных японских яств.

Вскоре стол начал ломиться от блюд, названия которых я с трудом мог выговорить, самое простое из списка: сашими, роллы, запеченные гребешки, какие-то странные супы и десяток маленьких тарелочек с неведомыми закусками. Появился и графин с саке, что было неотъемлемой частью сегодняшнего стола.

— Ну, за успех нашей безумной авантюры! — подняла свою маленькую фарфоровую чашечку Настя.

— За мою команду! — добавил я.

— За новых друзей! — громко сказал Сашка.

— За материальные блага! — с улыбкой заключил Артемий.

Мы выпили по первой. Саке оказалось обманчиво мягким, но с приятной остротой.

Ребята принялись рассказывать Насте о наших небольших приключениях. Сашка, воодушевленный алкоголем и обстановкой, с жаром описывал, как мы с ним летали между лодками, перекидывая ящики с одного на другой.

— А Леха-то как летел! Прям как сокол! А я за ним… Ну, он меня еще потом назвал — медведь летящий! — он так сильно размахивал руками, что чуть не опрокинул соусник с васаби.

Настя слушала, подперев голову рукой, и ее взгляд то и дело останавливался на мне. В нем читалось любопытство и заинтересованность?