Дойдя до дома Артемия, мы встали в нерешительности перед изящной кованой калиткой, ведущей на задний двор.

— И что будем делать, Лёха? — прошептал Сашка, нервно озираясь по сторонам. — Звонить, что ли, в этот колокольчик? А если его папаня дома? Или, того хуже, маман? Спросят, кто мы такие, откуда и зачем, а мы и сказать-то толком ничего не сможем. Скажем «по делу», а они нам — «какому еще делу?» И вызовут полицию. Еще бы, какие могут быть дела у их сыночка с такими, как мы?

— А если попробовать пробраться тихо, как в прошлый раз, через забор? — предложил я, оценивая высоту ограды. — Хотя нет, рискуем, что нас кто-то из соседей увидит и примет за домушников. Вызовут полицию,и тогда вообще пиши пропало. Нас заберут, а деньги наши тут останутся навсегда.

Пока мы стояли в раздумьях, перешептываясь, как заговорщики, дверь неожиданно сама открылась, и на пороге появился Артемий. Он выглядел довольным, свежим и слегка удивленным нашим присутствием на пороге его дома. И похоже его удивляло наше бездействие.

— А вы чего тут стоите, как две статуи? Хоть знак бы какой-то подали, что приехали,. — спросил он, оглядывая нас с легкой усмешкой. — Хорошо в окно вас заметил. Давайте проходите быстрее, пока кто-нибудь из слуг или, не дай бог, моя сестра не подумала, что мы тут тайное общество по свержению императора основали или план ограбления казны разрабатываем. Проходите быстрее!

Мы с облегчением проскользнули внутрь, чувствуя себя шпионами, успешно выполнившими сложнейшую миссию. Задний двор был таким же ухоженным, зеленым и спокойным, как и в прошлый раз. На том же столе уже стояли высокие изящные бокалы с домашним лимонадом, на этот раз насыщенного золотисто-оранжевого цвета. Артемий, не спрашивая нашего желания, разлил напиток по бокалам. Уже в этот момент я понял, что сделка прошла успешно.

— Ну что, партнеры, — начал он, присаживаясь в плетеное кресло и делая первый смачный глоток. — Пришел час расплаты. И, должен сказать, час этот весьма и весьма приятный для всех нас.

Он неспешно достал из-под стола и бросил на стол толстенную, туго перетянутую банковской резинкой пачку денег. Она шлепнулась на полированную столешницу с сочным звуком. От такой картины у нас засверкало в глазах и появились дурацкие улыбки на лице.

— Вот ваша доля, парни, — сказал Артемий, делая вид, что не замечает нашей реакции. — Как и договаривались. Все тут на месте, до последней копейки.

Я решил не пересчитывать пачку при нем — это выглядело бы слишком мелко, неуважительно и по-деревенски. Но на вид, судя по ее внушительной толщине и солидному объему, надеюсь там точно было триста шестьдесят тысяч имперских рублей, которые он был должен нам за оставшиеся три проданные пары перчаток.