Так следом сантехник понял, что и массажистка приняла эти отношения среди Князевых как само собой разумеющееся. То есть она уже была матерью Киры, без процессии и печати в паспорте.
«Духовно приняли друг друга. Ментально породнились», — объяснил внутренний голос: «Всё бы и дальше возможно развивалось, но тут Князя волной отдачи накрыло. Карма догнала, наконец. Раз торгуешь оружием, будь готов от него умереть».
— Шаман, — ответил одними губами сантехник Зине и поспешил покинуть дом, логично прикинув, что на двух смертях тот вряд ли остановится.
Зина кивнула. О Шамане она уже слышала. Как слышала и прекрасно запоминала о схронах Битина. Правой руки Князева. Имя прозвучало. И снайпер прекрасно знала, что ей делать дальше. Осталось только переждать траурные мероприятия и мстить, мстить, мстить, как учили люди, которые знали в этом толк.
Понимая, что больше не в силах чем-то помочь, Глобальный распрощался со всеми и покинул дом Князевых. Им требовалось побыть одним, а ему требовалось над многим подумать.
Сев в микроавтобус и прокатившись одну улицу, сантехник понял, что оказался у дома Шаца. Он уже хотел пройти в дом, лечь и отключиться до вечера. Но поспать не дали.
Зоя словно стояла у окна! Она заметила его первой. Накинув шубу, выскочила навстречу. Тут же пообещала, что оденется быстро.
Десяток минут спустя Боря понял, что снова ведёт автомобиль. И они едут в дурку.
«Что ж, не худший маршрут дня. Лишь бы в морге день не закончить».
Глава 19 Ганс на час
Олаф Мергенштольц скрёб расчёской залысинку у зеркала. На морщинистом лице играла улыбка.
Держа расчёску как микрофон, он напевал простую народную немецкую песенку на родном языке:
Среди лесистых гор,
У голубых озёр,
Где в чаше слышен
Птичий нестройный хор.
Под яркой синевой,
Под елью вековой
Плясать сегодня
Будем мы с тобой.
Настроение пациента психиатрической лечебницы было приподнятым. Он не только освоился в отделении для душевнобольных имени Павлика Морозова, но и заслужил право на личные вещи примерным поведением.
Поэтому ему и выдали зубную щётку, пасту, мыло, туалетную бумагу, а также расчёску, в которой не было никакой необходимости, но раз давали — надо брать.
Топчась на месте, Олаф кружился у зеркала, и веселил себя как мог. Жена развелась с ним, наступила полная моральная свобода действий, а плата за отопление и свет для их совместно нажитого имущества в эту зиму равнялась примерно нулю.
Всё просто: нет отопления и света — нет и платы. Как ловко он провёл эту систему!
Телевизора в отделении не полагалось, и Олаф даже себе не представлял, что его канцлер, за которого он голосовал, уже обсуждает возможность поставки танков Леопард на Украину. Преемственность Вермахта и Бундесвера имела одну линию — драх нах остен. Любыми путями прорваться на малонаселённый восток. Не напрямую, так опосредованно. И как предки леопардов в 1943 году горели в причерноморских степях, так суждено было гореть и их потомкам и в 2023 году. Олаф не знал этого, но продолжал напевать немецкие песенки.