— То есть, Виктория Лопырёва? И всё?

— Виктория Матвеевна Лопырёва! — поправил Шац. — На меня записали всё-таки. Ей чуть больше двадцати, Борь.

— А ты значит, Матвей…

— … Алексеевич Лопырёв, — договорил Шац. — Слушай, я понимаю, что это безумно сложно. Но может у тебя что-то получится. Жена у меня блондинка была. Может, это тебе как-то поможет. Или думаешь, в папку пошла? Почти лысая и с придурью?

— Шац… — вздохнул Боря, понимая, что искать придётся иголку в стоге сена. — Год рождения хоть знаешь?

— 2002.

— А месяц?

— Ноябрьская, скорпион. Дубак был, пиздец. Как сейчас помню. Лизу как раз в больницу положили с воспалением. Антибиотики назначили. Тут роды начались. А она ослабевшая. Наложилось… короче, не спасли, — вспомнил с тоской Лопырёв. — Так ты поможешь? Поишешь дочку мою?

— Конечно, помогу, брат. Какие вопросы? — ответил Глобальный.

— Не, Борь. Ты не подумай. Я не всю жизнь по коттеджам жил. То блядь, стреляют, то покушаются, то подрывают. Опасно со мной было. Понимаешь? Её бы первой шальная пуля нашла. А так вроде как бесстрашен я был, но… увы, не бессмертен. Она — моё наследие. А я хер знает. Сегодня жив, завтра «груз двести». А кому? Чего? Никому и ничего. Понимаешь?

Боря вздохнул и добавил:

— Понимаю. Ты там воюешь за нас, а я тут сижу, прохлаждаюсь под чай с пирогом. Посылку, кстати, получили?

— Получили. С десантурой под Бахмутом раздербанили, — ответил он и сделал голос потише. — Скоро заходить будем. В Артёмовск переименовывать. А ты вовремя. Хули пацаны на этом сухпае уж год сидят с самой Гомельской операции… Слыхал про Гомельский десант?

— Слыхал, — ответил Боря.

— А мог и видеть. Но ты ведь… служил в это время?

— Да, срочку, до осени, — ответил Глобальный и вдруг так стыдно стало, что не там, не с мужиками. А здесь, на светлой кухне, в тылу и ест выпечку. Ещё и на мягком сидит. И ноги в тепле и сухости вместо грязи окопной. Да и на голове каски не видно.

«Шац в Артёмовск заходит. Стасян где-то в окопах Запорожья, а я думаю насчёт того, что подумает риелторша, если снова на пару дней пропаду», — прикинул Боря и вдруг стыдно стало.

Внутренний голос тут же добавил: «Ой, да ничего страшного с этой Аглаей не случится. У неё над головой пули не свистят. Если разумная баба, поймёт. Если нет, то и не надо, иначе откупимся».

— Ну вот, мужик ты надёжный, — сразу повеселел Шац. — Верю, найдёшь Вику. Только я не знаю, как объяснить всю эту ситуацию. Ну скажи, воюю. Скажи, всю жизнь воюю, если прямо спросит «где?». А дальше по обстоятельствам действуй.

— Не проблема, Шац, — кивнул Боря, забывая, что его не видно. — Кстати, Матвей Алексеевич Лопырёв, приятно познакомиться. Я Борис Петрович Глобальный… Ну так, на всякий случай.